Сверхсовременная война и СВО. Философский взгляд: читать начало книги онлайн

В этом отношении отличительной чертой сетецентрической войны становятся еще и повышенные требования к эргономике и комфорту применения вооружений.

Но возникает иная проблема: применение оружия на поле боя становится слишком «комфортным» и не отличается от компьютерной игры. Применение оружия сводится к нажатию боевой кнопки, оно все более минимизирует не только риск для жизни, но и проблему морально-этического выбора. В частности, целям для поражения высокоточным ракетным оружием присваиваются кодифицированные обозначения, что нивелирует ответственность экипажа или расчета.

Естественно, широкое применение на поле боя дистанционно-управляемых боевых систем, в частности боевых БПЛА или дронов-камикадзе, продиктовано стремлением снизить человеческие потери. Но этот же фактор обезличивает сам акт насилия, который остается в основе любого вооруженного противостояния.

На данном этапе об этом свидетельствует, в частности, течение вооруженного конфликта в Донбассе на протяжении более десяти лет, а также проведение специальной военной операции РФ по денацификации и демилитаризации Украины — СВО с 24 февраля 2022 года и по настоящее время. Однако, как упоминалось выше, морально-этическая ответственность военнослужащих все же становится причиной стрессовых расстройств и даже самоубийств.

Рассматривая ход вооруженного конфликта в Донбассе и проведение СВО, необходимо отметить высокую информационную вовлеченность в эти события не только военнослужащих, но и мирного населения. Обеими сторонами активно используются информационные способы ведения войны: пропаганда и дезинформация противника, а также своеобразная «перегрузка» информацией электронных сетей и иных средств коммуникации противника. Война фактически ведется в онлайн-режиме. Этому способствуют как высокая насыщенность информационными средствами сторон конфликта, так и оперативные данные в режиме стрим-вещания непосредственно с места боевых действий. Активная деятельность в информационном поле военных блогеров, ведущих репортажи и стрим-вещания в социальных сетях зачастую без цензуры. В этом аспекте можно говорить о феномене войны, основанной, прежде всего, на восприятии и анализе информации из открытых источников, а также о противостоянии агрессивно насаждаемым нарративам пропаганды противника.

В условиях сетецентрической войны и «гуманитарного конфликта малой интенсивности» как одной из составляющих NCW у противоборствующих сторон — и у военнослужащих, и у гражданского населения — формируется своеобразное мировоззрение «жизни-в-войне». В определенной степени оно напоминает известную философскую концепцию Мартина Хайдеггера «бытия-к-смерти»[96]. Но если феномен Sein zum Tode Мартина Хайдеггера определяет саму полноту наличного бытия человека, его онтологическое измерение, или Dasein, то условное «бытие-в-войне», продолжающееся длительное время, способствует моральной и когнитивной деградации личности. Нечто подобное прослеживается в романе Джорджа Оруэлла «1984»[97]. А именно отсутствие необходимости планирования жизни на какой-либо длительный период, своеобразная «унификация» общественного мнения, которая не допускает широты и разнообразия мнений относительно той или иной социально-политической или бытийной проблемы.

Даже сама по себе победа в вооруженном конфликте отделена от повседневной деятельности индивидуумов и мыслится уже некоей абстракцией: «Когда-то мы, конечно, победим, но…»

При этом для отдельных людей в таких сложных условиях на грани выживания характерным является повышенный уровень стресса, апатия, ангедония — снижение способности испытывать удовольствие и целый ряд деструктивных расстройств психологического характера. Отметим также, что подобные негативные факторы в определенной степени определяют и социальные процессы, приводя к более глобальным деструктивным изменениям в обществе.

В том-то и опасность войны самой по себе — именно как феномена человеческого бытия, что она размывает нравственные границы личности. Очень большой соблазн упрощать социальные связи в обществе, руководствуясь исключительно лозунгами, нежели усложнять и развивать социальные институты в государстве, налаживать и развивать культуру цивилизованного общественного диалога. Не зря русский философ Николай Бердяев, рассуждая о причинах начала Первой мировой войны более 120 лет назад, назвал войну однозначно: «нравственным недугом»[98].

Переосмысливая события в ДНР и ЛНР длительностью в более чем десятилетие и делая выводы на более глобальном геополитическом уровне, можно констатировать, что на сегодняшний момент все мировое сообщество приучают к «бытию-в-войне». Помимо вооруженного конфликта киевской власти против Донбасса и проведения СВО, на данном этапе развивается целый ряд вооруженных конфликтов. Это, прежде всего, война Израиля и палестинских группировок, таких как «Хезболла», непрекращающееся вооруженное противостояние в Сирии и Ливии, война в Йемене, вооруженный мятеж в Мали, крайнее обострение ситуации между КНР и Тайванем, а также затяжной военный конфликт между КНДР и Южной Кореей. При этом, за исключением последнего, боевые действия, причем с использованием ракетных вооружений и «прокси-формирований», неявно представляющих ту или иную сторону конфликта, уже ведутся с переменной интенсивностью.

Также важнейшим аспектом сетецентрической войны является использование массированных высокоточных ударов не только исключительно по военным базам, аэродромам противника, местам скопления его живой силы и техники, оборонным производствам, но и по объектам критической инфраструктуры в целом. К ним относятся объекты энергетики, в том числе АЭС, нефтеперерабатывающие предприятия и хранилища нефтепродуктов, трубопроводы, железные и шоссейные дороги, дата-центры и телекоммуникационные центры, объекты банковской и деловой инфраструктуры.

Применительно к подобной стратегии ведения «распределенных боевых действий» стоит акцентировать внимание на том, что NCW направлена не только на сугубо военные, но и на цивилизационные центры. В глобальном аспекте это может означать следующее. Во времена холодной войны в рамках концепции взаимного ядерного уничтожения сверхдержав СССР и США ученые, общественные и политические деятели высказывались об угрозе уничтожения человечества. Но сейчас в концепции всеобщего сетецентризма сама по себе современная война направлена на уничтожение цивилизации в ее современном виде. Соответственно, концепция NCW направлена не против человека, отдельного народа или иной этнической или субэтнической группы, но против всей современной цивилизационной составляющей человеческого бытия в целом.

Вопросы о прямой виновности или невиновности сторон конфликта в морально-этической оценке сетецентрической войны затруднены самим характером боевых действий и режимом «гуманитарного конфликта малой интенсивности». Актуальными становятся методы перспективной рефлексии — оценки и осмысления не только того, что уже произошло, но и того, к чему приведет военная и гуманитарная активность одной из сторон. В этом отношении мы наблюдаем своеобразный диалектический переход количества обобщенного философского опыта в отношении войн в качественно новое восприятие сетецентрического вооруженного конфликта во всем его многообразии форм и методов ведения боевых и гуманитарных операций.

Глава 11

Сетецентрическая война — философский взгляд

Актуальность философского дискурса в контексте восприятия и осмысления феномена сетецентрической войны, глубокого понимания проблематики и путей решения в общественно-гуманитарном контексте является залогом решения самой проблемы войн. Поскольку сейчас боевые действия носят уже не локальный, а глобальный характер. По сути, мы, сами того не замечая, уже и так живем в состоянии войны. Забывая, что можно жить в мире. Именно о такой угрозе негативной нравственной трансформации человека и общества писал более 120 лет назад выдающийся русский философ Николай Бердяев[99].

Переходя от общего к частному в проблеме мировоззренческого восприятия сетецентрического конфликта, мы рассматриваем не только каждый его аспект в частности, а даем оценку перспективам, к которым приведет то или иное действие, чтобы впоследствии снова свести общую сумму суждений в общую сложную картину, направленную в будущее. Это, в свою очередь, открывает еще один важный аспект философского переосмысления глобальной проблемы — прогностический.

Следует отметить и самую главную проблему перспективной философской рефлексии относительно сетецентрической войны — сохранить антропоцентрическую направленность мировоззренческих и морально-этических оценок и суждений. Сделать так, чтобы «сумма технологий», о которой писал, в частности, выдающийся фантаст, футуролог и философ Станислав Лем в одноименном философско-футурологическом трактате[100], не отодвигала на второй план чувства и устремления человека, вовлеченного в вооруженные конфликты постиндустриальной эпохи.

Однако, несмотря на глобальность геополитических событий, это всего лишь одно измерение сетецентризма в парадигме NCW.

Итак, мы рассмотрели феномен войны применительно к концепции сетецентризма в аспекте философского восприятия и осмысления. Однако важен и феномен мира — в данном случае современная постиндустриальная цивилизация испытала в полной мере влияние сетецентризма как высокоэффективной глобальной концепции, которой подчинено существование современного общества. Более того, сама концепция, как уже упоминалось выше, развилась из поиска конкурентных бизнес-моделей, породив ту самую высокоэффективную «Экономику-Б». Основной детерминантой такого экономического роста являются качественно новые технологии обработки данных и инновации в области телекоммуникаций и связи. В этом отношении сама наша цивилизация и люди в ней все более тяготеют к ницшеанской философской модели, особенно — к высказываниям Фридриха Ницше относительно идеи «Последнего человека»[101], о которой мы уже упоминали в предыдущем разделе данной работы.

Вероятно, с этим явлением связан и определенный кризис идеологических нарративов относительно героизма и патриотизма. Поскольку новые времена диктуют и новые мировоззренческие модели для подражания. В контексте интенсивно развивающегося сетецентрического подхода в экономике и на рынке труда это, несомненно, своеобразный «культ эффективности» отдельного человека — высокоспециализированной личности, относительно общества.

То есть человек стремится не просто овладеть определенной профессией, навыками и умениями, но делает это в жесткой конкурентной социальной среде — с тем, чтобы впоследствии более выгодно продать свои навыки. Наиболее выразительным примером таких социальных явлений являются Южная Корея и Япония. На сегодняшний день эти страны являются одними из ведущих экономик мира. Однако у этого есть и непомерно высокая цена: рост психических расстройств, связанных с переутомлением и стрессом, рост числа суицидов, особенно среди молодежи, рост преступлений сексуального характера.

Так, по Международному индексу счастья, опубликованному в 2022 году, Южная Корея в рейтинге из 146 стран заняла 59-е место. Она оказалась «несчастнее» Казахстана — 40-е место, Узбекистана — 53-е место, Японии — 54-е место. Но все же «счастливее» Кыргызстана — 64-е место, Китая — 72-е место и России — 80-е место. Отметим, что подобные статистические данные не всегда релевантны и носят скорее иллюстративный характер.

Также показательно, что известная южнокорейская телеведущая и автор более 20 книг о счастье и надежде — «проповедница счастья», как ее называли, Чхве Юн Хи покончила с собой вместе со своим мужем.

Также в Сеуле находится печально знаменитый мост Мапо через реку Хан. Он известен тем, что только с 2007 по 2012 год с него совершили более 100 прыжков[102]. В сентябре 2012 года страховая компания Samsung Life Insurance и Cheil Worldwide попытались предотвратить самоубийства на мосту, разместив там изображения, слова и статую, которые должны были создать благоприятную атмосферу[103]. Например, перила моста были оснащены датчиками движения, которые реагировали на перемещение и подсвечивались короткими фразами, написанными при содействии групп по предотвращению самоубийств, а также фотографиями счастливых семей и прочим. Мост получил прозвище «Мост жизни»[104].

Развивающиеся тенденции сетецентрического развития в обществе, на наш взгляд, не в последнюю очередь способствуют развитию такого явления, как солипсизм — стремление к уединению и отделению личности от общества. Наиболее ярким примером в этом случае является движение добровольных затворников «хикикомори», или «хикки», буквально — «нахождение в уединении». В нынешнее время движение «хикки» набрало популярность в США, Европе и в определенной степени — даже в России.

Также, понимая всю важность развития патриотизма и любви к своей стране, восприятие ценностей Русского мира, необходимо все же признать, что мы живем в «вестернизованной парадигме». На сегодняшний день будет слишком недальновидно игнорировать влияние США и Западного мира, которое все же является едва ли не подавляющим в современных реалиях.

Согласимся, что во многом «вестернизация» нашей российской действительности как парадигмы наличного бытия привносит и ярко выраженные негативные тенденции. «Западный образ жизни» провозглашается априорным и безальтернативным благом. Уже по этой безальтернативности можно усмотреть в подобной концепции уробороса — змея, пожирающего собственный хвост.

Более того, основное декларируемое достижение Западного мира — свобода — не только принимает форму вседозволенности и морально-этического релятивизма, но и превращается в собственную противоположность. Иллюстрацией тому служит развивающаяся в наши дни преимущественно в западном социуме так называемая «культура отмены». Она основана не только на замалчивании неудобных фактов, но и на прямой дискредитации отдельных лидеров общественного мнения, если их суждения о каких-либо значимых общественно-политических или культурных явлениях расходятся с априорной официальной точкой зрения. В этом случае Западный мир напоминает антиутопию Джорджа Оруэлла «1984»[105] или роман Рэя Брэдбери «451° по Фаренгейту»[106].

Однако в рамках научной свободы мнений необходимо отметить, что западное общество имеет и ряд несомненных преимуществ, позволяющих успешно действовать на международной арене. На наш взгляд — это, прежде всего, плюрализм, основанный на многовековых традициях. Именно он позволяет Западному миру, несмотря на очевидные социально-политические проблемы, сохранять гибкость и изменяться в новых реалиях развития цивилизации. Способность открыто говорить о проблемах, не замалчивая их, действительно очень важна для любого социума. Поскольку позволяет в процессе формирования нарративов в быстро меняющейся «турбулентной» социально-политической и социокультурной среде избежать целого ряда когнитивных искажений, связанных с консервативным догматичным восприятием окружающей действительности.

В этом контексте в США и странах Западной Европы активно развиваются концептуальные поиски эвентуальных путей развития глобального мира. Такой деятельностью, в частности, занимаются в военной и гражданской сфере Управление перспективных исследовательских проектов Министерства обороны США — DARPA и американская некоммерческая исследовательская организация — RAND. Последняя, несмотря на свой негосударственный статус, работает по заказам американских правительственных организаций, проводя исследования по военно-техническим и стратегическим аспектам актуальных проблем национальной безопасности. Об уровне исследований RAND красноречиво свидетельствует тот факт, что в разное время на эту структуру работали 32 нобелевских лауреата преимущественно по физике и экономическим наукам.

[96] Хайдеггер М. Время и бытие / Пер. с нем., вступительная статья и комментарии В.В. Бибихина. М.: Республика, 1993. 447 с. Текст: непосредственный.

[97] Оруэлл Дж. 1984 / Пер. с англ. Д. Целовальниковой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

[98] Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

[99] Бердяев Н.А. Судьба России. М.: АСТ, 2023. 382 с. Текст: непосредственный.

[100] Лем С. Сумма технологий / Пер. с пол. Ф. Широкова. М.: АСТ, 2024. 736 с.

[101] Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. с нем. А. Фереза. М.: АСТ, 2024. 416 с. Текст: непосредственный.

[102] Chung Jane. South Korea Suicides: Mapo Bridge Gets Uplifting Signs To Prevent Suicides. 2012, October 3.

[103] Осборн Чарли. Светодиодное освещение в Южной Корее снижает уровень самоубийств? 2013, 30 июня.

[104] У. Джэён. Сеульский «Мост жизни» по-прежнему привлекает тех, кто пытается покончить с собой. Wall Street Journal. 2013, 8 ноября.

[105] Оруэлл Дж. 1984 / Пер. с англ. Д. Целовальниковой. М.: АСТ, 2023. 320 с. Текст: непосредственный.

[106] Брэдбери Рэй. 451° по Фаренгейту / Пер с англ. В. Бабенко. М.: Эксмо, 2022. 256 с. Текст: непосредственный.