— Тревожиться — моя работа, дорогая, — тётушка приняла из моих рук чай, пригубила и удовлетворённо кивнула. — Чудесный аромат. Итак, выдвигаемся с рассветом?
— Да, — вздохнула я. — Указания управляющий уже получил. Буду с ним на связи и, надеюсь, проведу в столице не так много времени…
— Как я буду скучать по этому прекрасному дому! — улыбнулась тётушка Клотти. — Отрадно видеть, как это место оживает. Вроде и не сделали ничего особенного, а уж как светло и уютно стало. Ну, живы будем, не навсегда расстаёмся.
— Вы здесь самый желанный гость, дорогая, — я погладила её мягкую ладонь. — Да что там, этот дом без вас будет не таким светлым и уютным. И всё же, собственное поместье тоже требует внимания.
— Так и есть, девочка, — согласилась женщина. — Одолевают письмами. Да и родню повидать надо, куда без этого? Улажу всё, да и приеду, деток ваших нянчить.
Я только грустно усмехнулась. Деток… тех самых фиктивных деток, которые могли бы случиться, не будь мы с Майлзом такими твердолобыми упрямцами. Сейчас же я направлялась в Солейран играть роль молодой супруги и… обсуждать развод. Внутри снова закипело. Не верилось, что Майлз согласился! Он должен был протестовать до последнего, а он?! Так легко отказался от наших отношений, и это после ночи вместе?! После всех тех слов, что он шептал мне тогда? Немыслимо… Нет, сначала я планировала его сразить, потом открутить голову, а уж после обсуждать развод… бесчувственный чурбан! За все дни не написал и пары слов, не считая информации по поездке. А как настаивал на разговоре!
Я уставилась в окно, отмахиваясь от мыслей, как от назойливых мошек. Сама виновата… Могла бы, в конце концов, и принять его тогда. Возможно, мы бы ни к чему не пришли, но я бы увидела его глаза, услышала голос и точно бы успокоилась. А сейчас внутри царил такой хаос, что я едва удерживала на лице маску холодного спокойствия, опасаясь, что, как только мы с Майлзом увидимся, она окончательно растает, и… дальше я не знала, чего от себя ждать.
Вечер перед отъездом мы с тётушкой Клотти провели так тепло и по-семейному, что мне до слёз было грустно прощаться с ней даже на короткое время. Хотелось по-детски ухватить её за юбку и умолять остаться, но это было бы слишком эгоистично с моей стороны, поэтому я только крепко обняла её и выразила надежду на скорую встречу.
Ночью не спалось. Я вертелась из стороны в сторону, пока ночнушка не закрутилась вокруг тела тугой спиралью, неприятно ущипнув кожу. Что только не делала, чтобы подремать хоть час: репетировала речь, смеялась в лицо своим страхам, считала уточек и овечек — бесполезно, сон не шёл.
Когда небо стало сереть, я признала поражение и откинула одеяло. Сборы были неспешными. Я приняла ванну, заплела косу и сложила в дорожный саквояж предметы первой необходимости.
Солнце окрасило шпили на крышах домов в нежно-розовый цвет, когда я, попрощавшись со спящим домом, шагнула на улицу, где уже ждал небольшой комфортабельный экипаж.
Я забралась в салон, освещённый мягким тёплым светом, и огляделась. Внутри было просторно и тепло, а всё оформление и конструкция агрегата оказались в новинку. Экипаж управлялся артефактом и обещал быть намного быстрей, чем его конные собратья, поэтому в столицу мы должны были добраться ещё до темноты.
Не скажу, что сильно обрадовалась этому обстоятельству. Я надеялась иметь в запасе до встречи с мужем хотя бы ночь, ведь планировала собраться с мыслями и успокоиться. Мне предстояло изображать неприступную ниму, но сейчас, благодаря бессоннице и переживаниям, я больше напоминала несчастное умертвие, которому срочно требовалась помощь героя-некроманта.
Я готовилась к непростому пути, но, очевидно, покровительница женщин, пребывающих на грани нервного истощения, смилостивилась надо мной, потому что не успели мы выехать за ворота Парвена, я мгновенно провалилась в сон без сновидений. Когда проснулась, солнце светило высоко в небе, а мы неслись по бескрайним полям.
В какой-то момент пейзаж показался мне знакомым, и я попросила мага, управлявшего экипажем, остановиться. Хотелось размять ноги и перекусить.
Мы остановились у раскидистого дерева, которое было точь-в-точь похоже на то, под которым мы с Майлзом устроили импровизированный пикник по дороге в Парвен. Я закусила губу, сдерживая предательские слёзы, села на расстеленный плед и принялась жевать сэндвич, совершенно не чувствуя вкуса.
Почему жизнь такая сложная? Почему всё так запутано? Или это я усложняю и запутываю свои мысли и чувства? Я всегда была гордой и независимой. Именно в этом заключалась моя сила, именно это помогало мне стойко переносить все испытания в прошлом… Но что-то внутри неуловимо изменилось, и было отчаянно больно думать о том, что моя маленькая, но такая насыщенная семейная жизнь действительно перестанет существовать.
В итоге к концу пути я накрутила себя до такой степени, что действительно готова была бежать от поместья Эрроу, сверкая пятками.
Вот только экипаж остановился у совершенно другого дома. Небольшой городской особняк со стрельчатыми окнами встретил меня приоткрытой дверью и тем, чего я никак не могла ожидать…
При первом же шаге за порог ноги мгновенно коснулись мягкого ворса ковра, а взгляд уткнулся в крошечные белоснежные лепестки, рассыпанные по полу импровизированной дорожкой.
«— Розы… дорожка из лепестков… Почему наша история любви так напоминает дешёвый дамский роман?
— Не знаю, не читал, но, согласись, дорожка из лепестков ромашек выглядела бы не так эффектно, а времени заняла бы в разы больше.
— Какой практичный! Не пробовал дарить цветы целиком?
— Прости, Эми. Я запомню про ромашки…»
Сердце пропустило удар, так ясно в голове прозвучал мягкий, чуть насмешливый голос. Как зачарованная, я принялась ступать по белоснежному ковру, поднялась на несколько пологих ступенек лестницы и незаметно для себя свернула в широкий холл.
Его обстановка показалась мне знакомой, но я далеко не сразу поняла, что он был оформлен так же, как холл Магической Академии Ривдвена. В воздухе искрилась магия иллюзии, и я невольно вспомнила, как мы впервые поцеловались. Тогда я думала, что от облавы меня увёл герой из романа, но это был талантливый маг Майлз Эрроу. Он сорвал с себя маску, развеял иллюзию и в секунду перевернул мой мир с ног на голову.
Я огляделась. На стенах, как и в академии, висели картины — сюжеты исторически важных событий Солейской империи. Но вместо привычных статуй у стен, словно музейные экспонаты, стояли отголоски нашего общего прошлого — тот самый костюм для поединков, в котором я впервые увидела Майлза в деле, и тот, что я сшила ему сама. В голове снова мелькнуло воспоминание. В этот раз как я едва не придушила надоедливого куратора измерительной лентой. Я не смогла сдержать смешка. Всё же выводил Майлз меня первоклассно с первого дня знакомства.
Я направилась дальше, рассматривая небольшие мелочи, которые связывали нас в прошлом: списки однокурсников, которые я как помощница предоставляла Майлзу; план ежедневных упражнений; презентация Клаудии. Воспоминания мелькали перед глазами одно за другим, пока я не дошла до небольшой деревянной стойки. На ней лежала тоненькая папка с моим досье. Видимо, перед тем как назначить меня помощницей, Майлз всё же изучал личные дела своих подопечных. К сухим фактам о моих успехах и достижениях мелким почерком были сделаны небольшие пометки:«Язва, каких поискать»; «Так забавно морщит нос, когда думает о чём-то»; «Слишком серьёзная. Бесит!»; «У неё такие маленькие ладошки. Это мило»; «Её губы пахнут вишней»; «Вывод вечера: прогулки с Эмилией дарят яркие сны».
Майлз хранил всё то, что я запечатала глубоко в сердце. Он тоже помнил... В носу защипало. Из нас могла выйти отличная парочка. Не знаю, дошли бы мы до алтаря и клятв в вечной любви, но точно стали бы самой яркой парой академии, и это так ясно показывали надписи на досье. Милые пометки, которые открывали другую сторону моего мужа, ту, которую я так боялась в нём не обнаружить.
Я провела кончиками пальцев по шершавой бумаге, когда услышала звуки, доносившиеся из неприметной двери рядом со мной. Сердце со всего маха ухнуло вниз, но я всё же взялась за круглую ручку и толкнула дверное полотно от себя, оказавшись в просторной библиотеке.