Тайсон поднимает меня.
Друг Вивиан направляет на нас свое оружие, в то время как третий охранник заталкивает Мейси в транспорт к другим женщинам.
— Нет! — Вивиан толкает локтем своего друга как раз в тот момент, когда он нажимает на спусковой крючок. Беззвучная вспышка света пролетает прямо над моей головой — в дюйме от того, чтобы прожечь дыру в моем черепе. — Они спасли мне жизнь!
— Уходи. — В голосе Тайсона слышится угрожающий рокот. — Забирай своего человека и убирайся отсюда. — Он кивает охраннику, которому проломил череп.
— Пожалуйста, — умоляет Вивиан своего друга. — Ты бросил меня. Они спасли меня. — Ее друг кивает, его челюсти сжаты от гнева.
Он продолжает целиться в нас из пистолета, опускается на колени и берет бесчувственного охранника за руку, затем затаскивает его в транспорт.
— Одра! — Мейси плачет, когда двери закрываются, по-настоящему разделяя нас впервые с тех пор, как нас вместе погрузили в транспорт, направляющийся на эту тюремную планету Ад.
— Мейси! — Я бросаюсь к транспорту, но Тайсон тянет меня назад. Он прижимает меня к себе, прижимая мои руки к бокам. Не давая мне проскочить в транспорт, на случай, если они попытаются схватить меня. Или пристрелят.
Он прижимает мою голову к своей груди, мои слезы пропитывают его рубашку, и я даже не вижу, как взлетает шаттл. Но я слышу это.
Тайсон отпускает меня, как только шаттл отъезжает, и я набрасываюсь на него.
— Ты сукин сын! — Я бью его, молотя кулаками по груди, а когда не позволяю ему снова заключить меня в объятия, он просто стоит на месте. Терпит, хотя, конечно, некоторые из моих ударов причиняют боль.
Я бью его до тех пор, пока мои руки не становятся похожи на лапшу. Пока я не начинаю с трудом видеть его сквозь слезы. И когда он притягивает меня к себе, у меня нет сил сопротивляться.
— Ты закончила? — тихо спрашивает он меня на ухо.
— Я никогда не закончу. Ты позволил им забрать ее.
— Нет. Я помешал им забрать тебя.
— Это одно и то же! — Я отталкиваю его, и он отпускает меня. — Она ребенок, и ты позволил им забрать ее! — Моя левая рука взлетает, целясь в его щеку, но он ловит меня за запястье с не большим усилием, чем тогда, когда он поймал кулак Джейми. — Отпусти меня.
— Нет. — Его хватка не причиняет боли, но она как сталь.
— Тайсон…
— Нет. Заткнись и послушай меня. Ты у меня в долгу.
Я хочу поспорить. Я хочу причинить ему боль, сказав, что заслужила все, что он мне дал, но я не могу заставить себя произнести эти слова, потому что они неправда. Они несправедливы. С того первого раза между нами не было никаких отношений, и он сожалеет об этом больше, чем я.
— Я не позволил им забрать ее, Одра. — Его голос такой тихий, что я едва его слышу. — Я помешал им забрать тебя. Я должен был сделать выбор, и я выбрал тебя. Я всегда буду выбирать тебя.
— Нет. — Я пытаюсь высвободиться. Чтобы отвернуться. Я слишком зла, слишком напугана, чтобы слушать. Но он хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. Заставляет меня услышать его.
— Ты можешь ненавидеть меня за это, если хочешь, но я бы сделал это снова, и это не имеет никакого отношения к Мейси. Если бы я мог заполучить и ее, я бы это сделал. Ты это знаешь. Но я не мог позволить им заполучить тебя. Точно так же, как я не мог позволить Джейме заполучить тебя. Если ты собираешься остаться на Око дьявола, то только со мной. Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к тебе. И я никому не доверяю твою безопасность.
Я заливаюсь слезами и позволяю ему снова прижать меня к себе. Он опускается на землю, прислонившись к огромной металлической стене, а я сажусь на него верхом, кладу голову ему на плечо, обвиваю руками его шею.
Его руки обнимают меня, словно теплые стальные обручи, и он гладит меня по волосам.
— Я убивал ради тебя, Одра. Я голодал. Я сражался. Я разрушал стены, двери и транспортный шаттл ради тебя. И я готов умереть за тебя. Но я не отпущу тебя ни за что, кроме твоей свободы.
— Почему? — спрашиваю я, стараясь не представлять, какой ад ожидает ребенка, которого он только что позволил им похитить. — Почему я, а не Мейси, когда ты нужен ей гораздо больше, чем мне?
— Ты серьезно? — Он отталкивает меня, чтобы видеть мое лицо. — Потому что я чертовски люблю тебя, Одра.
Секунду я могу только смотреть на него, пытаясь осмыслить его заявление, как будто я сумасшедшая, что до сих пор не поняла этого. Как будто одно это признание должно все исправить.
— Ну, прямо сейчас я тебя чертовски ненавижу. Но я тоже люблю тебя, — признаюсь я, пытаясь разобраться в водовороте противоречивых эмоций. — Все это очень запутанно.