— Открой дверь, — рычит Тайсон. — Или я ее снесу.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, ты… — Джейми распахивает дверь, на его лбу проступают морщины гнева, а квадратная челюсть выпирает вперед. — О. Тайсон. И сучка Тайсона, — добавляет он, скользнув по мне скользким взглядом. — Во всяком случае, до завтра.
Я стискиваю зубы, чтобы удержаться от ответа. Не дразни мужчин. Это никогда не было более важным требованием, чем сейчас. Мы здесь не для того, чтобы разозлить Джейми.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он, и откровенное любопытство в его голосе отражается в его глазах. Либо к нему редко приходят гости, либо он, как и все остальные, удивлен, что неуклюжий отшельник, живший на окраине поселения, целый месяц умудрялся кормить и защищать не одну женщину, а двух.
— Пригласи нас войти, — говорит Тайсон.
Джейми переводит взгляд с Тая на меня, затем обратно, обдумывая это. Затем он пожимает плечами и отступает назад, молча разрешая нам войти.
Я никогда раньше не была в комнате Джейми. Я даже никогда не была в этом здании, расположенном через дорогу от нашего дома. Что сначала кажется мне странным, так это то, что его комната может быть любой спальней в любом другом месте галактики.
Его кровать застелена выцветшим, но чистым одеялом. В его комоде шесть, по-видимому, функциональных ящиков, а в открытом шкафу я замечаю запасную одежду, висящую на чертовых проволочных вешалках. Где, черт возьми, он их взял?
Второе, что кажется мне странным, — это обнаженная женщина, стоящая посреди комнаты. Я ее не узнаю. Она определенно не пришла со мной, Мейси и другими из поселения Б.
И на ее руке нет татуировки с номером заключенной.
Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, говорит Джейми.
— Я бы предложил тебе присесть, но ты мне не нравишься. — Он закрывает за нами дверь, затем бросает взгляд на обнаженную женщину и кивает головой в сторону стула в углу.
Она пересекает комнату, явно прихрамывая, и садится.
— Так скажи мне, чего ты хочешь, или убирайся. — Джейми не такой сильный, как Тайсон — никто не такой, — но в его глазах есть жестокость, которой я никогда не видела у Тая. Готовность пойти на все, чтобы получить то, что он хочет. Или просто чтобы развлечь себя. Я не сомневаюсь, что это давало Джейми преимущество во многих боях.
Когда Тайсон не отвечает, я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит на обнаженную женщину, которая удивленно смотрит на него в ответ. Она выглядит примерно его ровесницей, может быть, чуть старше, и ее подтянутое тело в хорошей форме, если не считать хромоты.
Они явно знают друг друга.
Я проглатываю укол ревности и толкаю Тайсона локтем.
Он моргает, и я вижу, как он пытается сосредоточиться. Затем его взгляд останавливается на мне, и он, кажется, вспоминает, зачем мы здесь.
— Я не отдам Одри завтра. — Его голос звучит как линия на песке. Это констатация факта, которую нельзя — и которую не будут — менять. И все же я вздрагиваю от его формулировки. Я бы попыталась немного облегчить Джейми это откровение, но Тайсон больше любит говорить правду в глаза.
— О, правда? — Джейми скрещивает руки на обнаженной груди со спокойной улыбкой, как будто только что услышал первую часть шутки и ждет развязки. — Почему же?
— Мы уходим.
Джейми поворачивается ко мне.
— Ты что, не слышала, что произойдет, если ты попытаешься убежать?
— Она не убежит, — настаивает Тайсон. — Мы уходим. И мы здесь, чтобы предупредить тебя об этом. Из вежливости. Чтобы избежать как можно большего хаоса.
Джейми все еще смотрит на меня, как будто Тай ничего не сказал.
— Называй это как хочешь, но если завтра в полдень ты не выйдешь на улицу, чтобы выбрать себе на ужин новый член для отсоса, я натравлю на тебя всех мужчин. А потом я натравлю их на тебя. Такое было всего один раз. — Он, наконец, поднимает взгляд на Тая. — Ты помнишь?
Твердая линия его подбородка говорит о том, что это так.
— Она была примерно такого же роста, как и другая твоя маленькая сучка. К тому же молодая. — Он поворачивается ко мне, и на его лице отражается болезненная ностальгия. — После того, как мы ее поймали, парни сменяли друг друга. Она пережила около тридцати нападений этих свирепых ублюдков, прежде чем, наконец, скончалась от полученных травм. Прямо там, в грязи, перед зданием.
Ярость бурлит в моих жилах. К горлу подступает тошнота.
— Затем мы оттащили ее в лес. Напомни, как ее звали?