Она взвизгивает от возбуждения и бежит вперед. Мы с Тайсоном бросаемся за ней и обнаруживаем, что она смотрит в глубокий конец канавы, где стоит самая настоящая индейка, уставившись на стену грязи перед собой.
— Одра! Это цыпленок! Или, может быть, это гусь!
— Это индейка, — говорю я ей, с трудом сдерживая волнение, и поворачиваюсь к Тайсону. — Это то, что ты хотел поймать?
Он кивает со спокойной улыбкой и садится на корточки в конце канавы, глядя на бедняжку.
— Теория заключается в том, что индейка идет по кукурузному следу к узкому концу канавы, где у нее нет места, чтобы развернуться или расправить крылья.
— Почему бы ей просто не вернуться обратно? — спрашивает Мейси, присаживаясь на корточки рядом с ним, хотя и держится на расстоянии от пронзительно кричащей птицы.
Тайсон пожимает плечами.
— На Земле — или на Родоне — нет ничего глупее индейки.
— Я не знаю. Я бы с удовольствием попробовала ловушку в человеческий рост, чтобы избавить от страданий некоторых тупых хищников из поселения А. Я гарантирую, что у нас найдутся желающие.
Я просто шучу, но Мейси встает и хмурится.
— На какую приманку можно поймать человека-хищника?
Мы с Тайсоном обмениваемся взглядами.
— Ой. — Мейси выглядит пристыженой.
— Ладно, потерпи немного. Я не делал этого с тех пор, как мне было пятнадцать лет, — говорит Тайсон, протягивая руку за птицей. Я смеюсь, и он бросает на меня взгляд. — В солнечных батареях земного стандарта.
Мы с Мейси с восхищением и отвращением наблюдаем, как он обхватывает индейку за туловище, закрепляя крылышки на месте, затем переворачивает ее и держит за обе ноги на расстоянии вытянутой руки.
— Мне нужно, чтобы вы, дамы, сделали петлю из веревки Мейси и повесили ее вон на ту ветку, — говорит он, кивая на одну из веток над головой.
Птица на удивление спокойна, пока Мейси разбирается со своей веревкой, а я помогаю ей крепко привязать ее к ветке. Бедняжка не протестует, когда ее подвешивают за ноги, и даже когда Тайсон перерезает ей горло своим ножом прямо у гибкого красного ковыля.
Но затем, истекая кровью на земле, птица начинает яростно махать крыльями, разбрызгивая кровь по подлеску и толстому ковру из опавших листьев.
Мейси визжит, и мы обе отскакиваем назад, чтобы избежать брызг. Затем птица замирает. Мертвая.
Мы берем индейку в парк, где Тайсон показывает нам, как ее ощипывать — это лучшее, что он помнит из своих скаутских дней, — а Мейси собирает перья в одно отделение своего рюкзака, убежденная, что они для чего-нибудь пригодятся.
Когда мы приходим, в парке уже есть несколько мужчин, которые готовят на других грилях, но, когда распространяется новость о нашей последней победе, их становится еще больше. К тому времени, как мы разводим огонь в нашем гриле и Тайсон разделывает птицу, за нами наблюдает человек двадцать мужчин и пара женщин.
Я чувствую себя виноватой за то, как сильно меня злит, что обе женщины с интересом смотрят на Тайсона, явно планируя выбрать его через пару дней. Они просто пытаются выжить, как и я, когда выбирала его.
Я никогда в жизни не ощущала ничего более аппетитного, чем аромат мяса индейки, приготовленного на открытом огне. Мейси достает из пакета с сушеной лапшой пакетик с приправами, и я посыпаю мясо. Тайсон переложил остатки в самую большую банку, которая у нас была, добавил очищенной воды из моей фляги и немного мясных субпродуктов, чтобы приготовить богатый белком суп, который станет особенно аппетитным, когда зайдет солнце и температура начнет понижаться.
Он складывает остатки мяса в пустой пакет для еды в качестве наживки для наших ловушек и рыболовных крючков, которые он планирует изготовить из мелких костей птицы.
Крылышки и бедрышки готовятся быстро, и к тому времени, как готовятся ножки и грудки индейки, толпа вокруг нас увеличивается вдвое. Пока некоторые мужчины пытаются делать вид, что их не интересуют ароматы, доносящиеся от нашего гриля, другие смотрят на нас с нескрываемой завистью.
Жирные кролики и еноты — это одно. Индейка — это невероятное богатство. В ней содержится больше высококачественного белка, чем мы можем съесть за день, и у нас нет возможности сохранить остатки. Что, похоже, понимают все зрители.
Когда мы снимаем мясо с гриля, Тайсон замечает, что Мейси смотрит на двух женщин в парке. Я предполагаю, что он собирается напомнить ей, что произошло в прошлый раз, когда она пыталась поделиться, но, к моему удивлению, он протягивает мне две куриные ножки, хрустящие, ароматные и истекающие соком. На этот раз, вместо того чтобы предложить их Мишель и Сане, он смотрит в глаза Томасу и Букеру.
— Для женщин, — объявляет он. — Никаких условий.
Мужчины переглядываются, очевидно, оценивая подарок. Наконец Букер пожимает плечами и кивает Сане.
Она пересекает парк, направляясь к нам, скрестив худые руки на груди, взгляд прикован к земле, и Тайсон протягивает мне индюшачью ножку, чтобы я передала ее ей. Чтобы между ним и Саной не было контакта, на случай, если Букер взбесится.