Я беру металлический прут длиной с мое предплечье.
— Это арматура?
Он кивает.
— С разрушающегося фундамента на окраине поселения. Вчера я срезал его. У нас будут проблемы, если кому-нибудь еще удастся оторвать кусок. Этим можно легко размозжить кому-нибудь голову.
Да. Ты мог бы.
— Как думаешь, ты мог бы отрезать еще пару кусочков? У меня такое чувство, что на следующей неделе нам с Мейси понадобится хорошее оружие.
Он замирает, засунув руку поглубже в сумку, и я понимаю, что сказала что-то не то.
— Думаю, благодаря тебе я смогу сама устраивать ловушки, но я не могу позволить какому-то придурку ударить меня. Или навредить Мейси. И я знаю, что ты хочешь помочь, но я не могу вечно зависеть от тебя, Тай. Возможно, тебе все равно придется о ком-то заботиться. Я должна сказать Сане, чтобы она выбрала тебя, — говорю я, хотя эти слова жгут мне язык, как кислота.
У меня внутри все переворачивается при мысли о том, что кто-то другой выберет Тайсона на следующей неделе. Но это несправедливо. Он хороший парень. Он заслуживает… компании. Если бы я действительно была хорошим человеком, я бы хотела этого для него, как и для любой девушки, достаточно умной, чтобы не обращать внимания на его огромные размеры и страшный шрам на лице.
Он хмыкает — звук, который я до сих пор не могу истолковать, хотя уже почти месяц делю с ним жизнь и постель, — и резким, небрежным движением сбрасывает рюкзак на пол.
Возможно, он боится, что, если даст мне оружие, меня убьют.
Возможно, он не хочет, чтобы его выбрал кто-то другой.
Возможно, мы с Мейси доставляем больше хлопот, чем он хочет снова брать на себя. Учитывая, насколько серьезно он относится к своей ответственности перед нами, это имеет смысл.
Когда я слышу, как она ходит по ванной, я стучу в дверь, затем прикасаюсь к встроенной панели, которая автоматически открывается.
— Доброе утро, — говорит Мейси со своего места на краю ванны. Она выглядит так, будто не спала несколько часов.
— Вообще-то, уже почти ночь, — говорю я, когда она проходит мимо меня в темнеющую спальню.
Взяв один из наших фонариков, я иду в туалет и умываюсь, а когда снова выхожу, Тайсон смотрит на край новой двери, которую он распахнул, чтобы попасть в комнату. В правой руке он держит мини-плазменный резак. В левой руке он держит шестидюймовый кусок арматуры. На макушке у него темные очки.
Мейси сидит в нескольких футах от меня и светит другим фонариком на дверь, чтобы освещать, что он делает.
Я опускаюсь на кровать, наблюдая, и хотя он, должно быть, слышит скрип пружин, он не поворачивается. Он вообще не обращает на меня внимания.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я. И на мгновение я задерживаю дыхание, боясь, что он продолжит игнорировать меня. Я не уверена, что сделала что-то не так, но я определенно разозлила его.
— Устанавливаю запорный механизм. — Тайсон заходит в ванную и придерживает арматуру над ванной. Я следую за ним с фонариком. — Отвернитесь. — Он опускает очки, чтобы прикрыть глаза, но не оглядывается, чтобы убедиться, что мы следуем его указаниям.
Он зажигает горелку, и я стараюсь не смотреть на пламя. Мейси отворачивается от ванной, вытягивая веревку, которую она сейчас заплетает у себя на коленях.
Тихий свистящий звук горелки меняется, затем что-то падает в ванну. Затем раздается еще один глухой удар. Затем третий.
Звук режущего инструмента затихает. Когда Тайсон возвращается в спальню, я заглядываю в ванну, где нахожу три двухдюймовых куска арматуры, края которых все еще горят красным в том месте, где их обрезали горелкой.
В спальне Тайсон, не предупредив нас, включает резак, и я жестом показываю Мейси, чтобы она отвернулась, а сама направляю свет на его работу. Звук резака снова меняется, когда он несколько раз соприкасается с чем-то — с дверью? — Затем звук затихает, и Тайсон выдыхает с явным облегчением.
— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему лицом.
— Я боялся, что у меня кончится топливо. — Его голос хриплый, но, по крайней мере, он обращается ко мне. — Возьми арматуру из ванны. Но убедись, что она остыла.
Я делаю, как он просит, хотя на самом деле он ни о чем не просил, и снова в спальне протягиваю ему на ладони все три куска остывшего металла. Он берет один и аккуратно вставляет его в отверстие, которое он вырезал в торце двери — поверхность, которую вы не видите, когда она закрыта, — ближе к верху.
Когда я подхожу ближе, чтобы получше рассмотреть, он открывает дверцу пошире и показывает мне дыру. Внутри дверца черная.
— Она заполнена пеной, — объясняет он, но его слова немногословны. Он все еще злится. — Это делает дверь легче и помогает изолировать ее. Что на самом деле нас не беспокоит, потому что у нас нет климат-контроля.