— Нет. Там сопровождающий персонал.
— Этот!
— Это технический. Там трубы и невозможно поставить кровать.
— А этот?
— Заселен, вы же видите сами.
— А этот?!
— Тоже.
— Да что у вас такое творится в декабре?! — вспыхнула я. — Почему все отдыхают?
Парень пожал плечами и вздохнул:
— У богатых депрессия начинается в ноябре. К декабрю она достигает пика.
Логично, черт побери. Стало очевидно, что меня Кумран к таким не причисляет и не помогло даже то, что я попробовала в начале скопировать фирменный Маринин наклон головы. Иначе бы он не поделился своими наблюдениями. Я уже почти потеряла веру, когда взгляд вдруг зацепился за маленькую строку:
CORP D / ROOM 313 / STATUS: CLOSED — DO NOT USE
— Вот, — сказала я. — Нашли!
Парень моргнул, как выброшенная на берег рыбка.
— Нет! Этот нельзя!
— Почему?
— Потому что… — он запнулся, будто сломал язык о слово, которое не хотел произносить.
— Потому что… — повторила я тоном, которым обычно вытягивала признания у Вадика, связанные с тайной следствия.
Парень сглотнул.
— Этот номер… двадцать лет закрыт.
— И?
— И… там… — он понизил голос до шепота, — произошло убийство.
Я улыбнулась.
— Ну так это вообще не проблема. Ты знаешь, сколько людей умирает в больницах? Но никто же после этого не закрывает палаты.
— Мэм, туда нельзя, это распоряжение управляющего.
— Я достала телефон, словно собиралась кому-то набирать.
— Ты что, хочешь чтобы я позвонила Эштону в пол второго ночи? Ты меня уже держишь здесь полчаса.
Имя управляющего в связке с телефоном сработало. Хотя узнать его не представляло труда: на стене напротив висели все портреты управляющих и я еще обратила внимание, что нынешнего и предыдущего хозяина — обоих зовут Эштоны, фамилии совпадали с названием отеля, поэтому ее запомнить тоже не представляло труда, но с именем должно было лучше сработать.
— Вы знакомы с нашим управляющим? — недоверчиво протянул парень, вглядываясь в мое лицо, словно после этих слов в нем что-то резко изменилось.
— Наши отцы дружили. — Соврала я, но такая невинная ложь разве могла считаться настоящей, если была необходима ради того, чтобы не остаться в чужой стране ночевать под открытым небом. — Мы еще смеялись не раз, что кто же сына в честь себя называет? Это же плохая примета.