Я опустила телефон, какое-то время посидела, поджав губы, и только, когда осознала, что сама себя щипаю до боли за кожу рук, честно призналась себе, что не понимаю, что делать дальше. Вот прямо совсем.
Потому что я была одна. В чужой стране. Даже не в том городе, куда летела. В эмирате, название которого еще пару часов назад ассоциировалось у меня исключительно с открыткой на рабочем столе. Ехать мне было некуда. Звонить — некому. Человек, благодаря которому я вообще оказалась здесь, исчез. А я сидела в номере, который официально закрыт уже двадцать лет, и старалась дышать как можно тише.
При этом вроде бы ничего и не происходило. Не было ни погони, ни угроз, ни подозрительных типов под дверью. Был просто идеально убранный, очень дорогой номер, в котором меня быть не должно было. Но почему-то это пугало сильнее любого беспорядка.
Кто-то мог войти сюда в любой момент. Включить чайник. Заварить себе пакетик чая… хотя в мусоре я не нашла никаких признаков жизни.
А то, что Марина не отвечала… почему это напугало меня до жути? Я же месяц ее не видела. Дети под присмотром у бабушки. А вдруг она тут влюбилась — так, что крышу сносит, чайки взлетают и парят, и ты забываешь о том, что прилетела подруга и вообще-то, на минуточку, твой директор.
— Принимаем эту версию за основную, — решительно тряхнула я головой, мысленно копируя голос знакомого майора. — А значит, сейчас главная забота понять, как и куда спрятать вещи и, собственно, себя саму, если неизвестный любитель чая решит заглянуть снова.
Я всегда умела держать ситуацию под контролем и могла справиться с любым хаосом, разрулить любые проблемы. Потому что я Дарина Шторм. Но ноги были ватными. Я встала и начала методично исследовать каждый сантиметр номера. Должна же здесь быть хоть какая-нибудь секретная полка или потайная ниша.
Это был отель для богатых людей. Для очень богатых. А у таких всегда есть секреты, которые нужно прятать. Я не поверю, что в подобном номере у пола нет второго дна под парой половиц или в стене — еще одного, неучтенного шкафа.
Простукивать было рискованно, поэтому я просто искала хоть что-нибудь, что могло бы открыться при нажатии. Но в гостиной ничего не нашлось. В спальне тоже — там и без того был на виду огромный гардероб, помимо шкафа.
Зеркала в пол. Боковые части из красного дерева и мягкие панели, обитые бархатом винного цвета.
Я посмотрела на себя в зеркало и представила, как могла бы выглядеть здесь в платье в стиле голливудских красоток времен Кларка Гейбла. Я бы хорошо выглядела — тут без сомнений. И мне бы очень пошла прическа в духе Скарлетт О’Хары.
Руки машинально приподняли волосы и взгляд стал сразу глубоким и загадочным. Плечи расправились сами собой, а в движениях появилось особое изящество, которое в нас просыпается всегда, стоит лишь попасть в нужную атмосферу. Пальцы скользнули по виску, по линии скулы и дальше к бархатной стене, будто я собиралась опереться на нее, позируя самой себе, как сделала бы роскошная Марлен Дитрих, готовясь к тайной встрече с Ремарком. И именно в этот момент бархат чуть дрогнул и поддался.
Я застыла в изумлении. Где-то под тканью что-то мягко сместилось, словно давно забытый механизм пришел в движение. С минуту я раздумывала, прислушиваясь к комнате, в которой уже что-то изменилось. А потом убрала руку и строго посмотрела на себя в зеркало. Выдержала секунду. Ничего не происходило. Но мне ведь не показалось… Пальцы заметно подрагивали, двигаясь по ткани, под которой был спрятан некий механизм. Наконец я нашла его снова и теперь вполне сознательно надавила в нужном месте, где что-то дрогнуло под легким движением руки в прошлый раз.
И в это мгновение между бархатными панелями, там, где не должно было быть ни шва, вдруг появилась узкая вертикальная линия и медленно открылся вход. Он был настолько узким, что составлял не больше полуметра. Сюда могла пройти только очень стройная и изящная женщина.
Я включила фонарик в телефоне и шагнула вперед.
Глава 5. Бархат по ту сторону стены
Руки коснулись мягкой ворсистой стены, а я сама, едва ступив, тут же уперлась во вторую такую же, напротив. В кончиках пальцев дрожали страх и предвкушение, пока я автоматически поднимала телефон выше, и луч скользил по стенам. Все было обито бархатом. Темным, глубоким, когда-то винным, а теперь выцветшим до благородного оттенка старого портвейна. Бархат был мягким, плотным и дорогим. Из тех тканей, которые не выбирают для стен служебных помещений. Что же здесь могло находиться?
Я провела по нему ладонью, и пыль тонкой взвесью поднялась вверх. Здесь давно не ходили.
В первые минуты после обнаружения я испытала настоящий эстетический шок, если такой бывает. Застывший во времени номер, гардероб из красного дерева с зеркалами — и, наконец, это…
Чуть освоившись, я посветила в обе стороны, и стало ясно, что мне удалось обнаружить довольно длинный узкий проход, обитый мягкими тканями. На полу лежал плотный ковровый бегунок, приглушающий шаги до полного отсутствия звука. Я машинально сделала шаг и тут же остановилась: тишина была такой плотной, что казалось, будто она тоже обита бархатом.
Проход тянулся вдоль стены спальни. Мне пришлось пройти в темноте коридора метров пять, чтобы наконец нащупать знакомую холодную линию — вентиляционную решетку, точно такую же, как я видела за изголовьем кровати. Значит, это было не что-то пристроенное.
Это было встроено. Запланировано. Продумано заранее. Неужели комнату изначально планировали использовать для чего-то тайного?
И тут я поняла! Мысль буквально пронзила меня: дамский коридор, ну конечно! Понятное дело, мне никогда не приходилось видеть их вживую, но любая женщина понимает некоторые вещи мгновенно. Особенно, если ты работаешь в девелоперской компании. Такие тайные коридоры делали в старых отелях и особняках, чтобы женщина могла уйти или прийти незаметно, не проходя через гостиную и общие помещения.
Вот бы мне такой в офис «Авроры», чтобы можно было внезапно появляться в своем кабинете и не становиться объектом охоты собственных сотрудников. С момента, как я год назад получила в наследство нашу девелоперскую компанию и стала генеральным директором, мне очень не хватало такого исполнительного директора, каким была раньше сама. Но где же найти такую, как Дарина Шторм, — вздохнула я и вернулась мыслями к месту, в котором сейчас оказалась.
Конечно, широкая двуспальная кровать с обратной стороны бархатной стены была значительно предпочтительней… но к ней впридачу мог идти неизвестный любитель чая… и этот вариант мне не особо подходил. Что ж, по крайней мере здесь я точно буду полностью защищена от прихода внезапных гостей.
Судя по всему, после реновации этот коридор больше не использовали и скорее всего о нем теперь вообще не знали. А если брошюра на ресепшн не врет, то с момента, как завершился большой капитальный ремонт, прошло уже лет восемнадцать.
Ну, если в некоторые номера по двадцать лет не селить постояльцев, то, в принципе, можно было смело говорить о свежести существующего ремонта. По крайней мере, если бы управляющей здесь была я, скорее всего, сделала бы ставку на атмосферность и продавала бы посетителям не номера, а ощущение, словно ты попал в старое кино.
Выключив фонарик, я прошла через весь номер, тихонько открыла дверь и выбралась через портьеру в широкий коридор. Сперва, конечно, приоткрыла в ткани глазок и, только убедившись, что все чисто, вышла и сразу же направилась к тележке горничной, по-прежнему стоящей у входа в служебные помещения. Взяла две бутылки воды, картонные стаканчики и чай. Подняла свою добычу специально высоко и улыбнулась на случай, если Кумран снова приник к экрану, на который выводятся видеокамеры. Пусть думает, что я за водой и всем этим. Усыпив на всякий случай бдительность, я быстро наклонилась и достала пару тряпок и моющие средства.
Уже через час в обнаруженном бархатном коридоре можно было находиться, не чихая от пыли. Туда же я перенесла чемодан и запихнула все свои вещи, а потом из пары одеял, найденных в заднем шкафу гардероба, соорудила себе мягкое убежище. Когда я наконец оказалась в безопасном пространстве и сделала первый глоток зеленого чая с мятой, мне показалось, что это был самый вкусный чай в моей жизни.
Воображение рисовало старые времена и то, как хрупкие женщины в длинных платьях, едва касаясь легкими туфельками плотного ковра, исчезали в этом коридоре. Интересно… куда он мог вести? Раз есть вход, должен быть и выход, всегда говорила моя мама, отчаянно сражаясь с жизненными неприятностями. И мне хотелось бы думать, что она была мудрой женщиной и что-то поняла об этой жизни… Но скорее всего, ей просто пришлось освоить пятьдесят два способа выживания, оставшись со мной одной на руках. К чести мамы стоило отметить, что она не стала сочинять небылиц про отца-героя и честно сказала, что этот мерзавец бросил нас обеих, оставив на прощание лишь фамилию и пакет с продуктами на неделю.