П.С.И.Х.0 Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Про подношение я не забыл. Бор выдал инструкцию коротко и без пояснений: в первую ночь — хлеб с солью, чтобы у жильцов не возникло вопросов. Кто такие жильцы, он не уточнил, а я решил не переспрашивать. Но в мире, напичканном магией и различными невыдуманными сущностями, лучше не рисковать. Не то откусят голову — куда я потом есть буду?

За солью я спустился в столовую. Солонки стояли ровным строем, как новобранцы на смотре, и в каждой белело граммов по пятьдесят заветного порошка. Я отсыпал горсть из крайней. Недостачу такого масштаба не заметит даже самая бдительная повариха.

С хлебом вышло сложнее. Он лежал под пленкой с обеда — три кирпичика черного и нарезанный батон. Формально его все равно спишут — остатки тут не хранят — но фактически он числился на балансе, имел накладную и хозяина. Я постоял над лотком, прикидывая, с какого момента заимствование превращается в кражу, и пришел к выводу, что с момента заимствования.

Вопрос частной собственности встал передо мной, словно караульный со взведенным ружьем, и я сверился с внутренним кодексом правил. Вышло у меня почему-то строже, чем в уголовном кодексе.

Ладно. Хлеб можно купить.

На этой мысли я споткнулся. Купить — значит выйти, найти магазин и заплатить. А заодно признать вслух то, что я уже которые сутки успешно обходил стороной: школьный обед случается раз в день и только по будням. Ужин в трудовом договоре не значился. Завтрак тоже.

Стратегическое планирование, Роман Дмитриевич. Снова неуд.

Телефон зазвонил, когда я поднимался из столовой. Пришлось ответить.

— Ну как ты там? — спросила сестра вместо приветствия. — Живой?

— Живой. Здание в моем полном распоряжении. Провожу инвентаризацию.

— Чего проводишь?

— Инвентаризацию. Выяснил, что в музыкальном классе есть пианино. Запертое.

— Господи. — в трубке зашуршало, будто Елену упаковывали в пакет. — Пианино ему. Ты поел?

— Обедал.

— А ужинать чем собрался?

Я честно изложил сложившуюся ситуацию, включая тот факт, что признал хлеб в столовой чужим. Пауза на том конце получилась долгая и содержательная. А еще казалось, что она готовится меня прибить.

— То есть ты съехал жить в школу, — медленно проговорила Елена, — и только сегодня сообразил, что там не кормят?

— Не совсем сегодня. Минут двенадцать назад.

— Ром!

— Что?

— А раньше подумать было никак? Ты же все просчитываешь! Ты мне маршрут до поликлиники по минутам расписал!

— Маршрут — задача с известными условиями. А еда девять лет приезжала сама. Я не привык учитывать ее в расчетах.

Елена издала звук, средний между обмороком и пиратским проклятием. По телефону точнее не определить. Потом сказала, что я невозможный, что вернуться никогда не поздно и что моя комната никуда не делась. Я ответил, что комната пусть стоит, а я останусь. Она промолчала.

— Хорошо. — сдалась, наконец, девушка. — Тогда слушай сюда. Сходи в магазин. Как все нормальные люди. «Семишагов» — круглосуточный. Мы там были, помнишь? Деньги я тебе отправляла. Не потратил еще?

— Пока нет.

— Отлично. В сумке, между прочим, лежит плитка. Электрическая, маленькая. И кружка. Пол-литровая. В горошек. В такой можно и кипятить, и варить, и по морю ходить. Так что не пропадешь. Не пропадешь же?

— Ты положила мне плитку?

— Я тебе много чего положила. Ты сумку-то разбирал вообще? Там аптечка, нитки… В общем, разберешь — увидишь.

Дальше мы говорили минут десять ни о чем: про уроки, про ее смену, про то, что Влад опять застрял в институте. Содержательной информации в разговоре не наблюдалось никакой. Тем не менее к концу беседы Психо доложил, что тревога в голосе собеседницы упала с семидесяти четырех процентов до сорока одного. Выходит, разговор ни о чем — тоже инструмент. Просто я его до сих пор считал браком производства.

— Спокойной ночи, Ром. — попрощалась в итоге Лена. — В магазин сходи, я серьезно.