— Не отвиливай, князь! Начал говорить о царевне — доканчивай! — вся раскрасневшись, проговорила Елена Дмитриевна, нервно обмахиваясь кружевным платочком.
Пронский встал и, схватив боярыню в свои сильные объятия, покрыл ее лицо поцелуями. Он умел, когда хотел, придать себе влюбленное выражение. Его холодные серые глаза вспыхивали непритворным чувством, губы шептали нежные слова, и объятия становились горячее.
На этот раз Хитрово не отталкивала его, а, обняв своими красивыми руками его шею, приникла русой головкой к его могучей груди.
— Милый мой, любый мой! — чуть шептали ее губы. — Любишь меня? Одну меня?
— Одну тебя, — ответил Пронский — в эту минуту искренне, так как близость молодой женщины невольно заразила его. — Уедем отсюда, бросим все, все! — крепче прижимая ее стан, шептал он, целуя ее полузакрытые глаза.
Ни он, ни она не слыхали оклика и стука в дверь, не слыхали, как эта дверь отворилась и тотчас затворилась.
Первою очнулась боярыня. Довольная своей победой, она вспомнила и польскую княжну, и князя Леона, и царевну грузинскую. Она тихо выскользнула из объятий князя Бориса и стала поправлять волосы пред зеркалом.
— Ишь, растрепал! — через плечо улыбнулась она ему.
— Чародейка! — проговорил он.
— А что? — продолжала она улыбаться. — И впрямь ведь я зачарована! Бабке моей цыганка сказывала, что до третьего ее колена все девушки или женщины в роду всегда любимы будут.
Но князь Пронский уже не слушал ее. Он ходил, глубоко задумавшись, и чары ее красоты и молодости постепенно таяли. Он вспомнил, зачем пришел, вспомнил обаятельные черты грузинской царевны, и ему стало стыдно за свой поступок, за свою измену.
«Но она издевается надо мной, разве я могу отказаться от женской красы и ласки?» — злобно думал он и, обернувшись к боярыне, громко произнес:
— Я к тебе шел, чтобы известить о свадьбе дочери!
— Ты дочь сосватал?
— Да, давно. Да прихворнула, и свадьбу отложили на Красную Горку.
— А жених кто?
— Черкасский, князь Григорий Сенкулеевич.
— Ты свою дочь за этого зверя выдаешь?
— Мало ль что в народе бают? Какой он зверь… Так… Строг маленько с людьми…
— В отцы, а то и в деды он ей годится… Что ты затеял, князь?
— Так надо мне, Елена!
— Попугать жену? Эк тебе приспичило холостяком стать.
— Опостылела она мне очень!
— Да ведь не первый год женаты! — проговорила боярыня, подозрительно поглядывая на своего друга.
— Да ты что, за нее вступиться хочешь?
— Знамо дело, жалко.
— Ишь, жалостливая какая стала! — насмешливо произнес князь. — Небось, когда свой муж–то старый опостылел хуже скуки, жалость–то Бог весть куда попрятала!
— Не тебе бы, Борис Алексеевич, попреки делать да не мне бы слушать! — многозначительно возразила боярыня.
— Ты на что мечешь, Елена? — хмурясь, спросил князь.
— Ох, князь, глаз–то мне не отводи…