Рысюхин, графом быть - не в 21 играть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Секретарь мэра под моим взглядом кивнул. Забавно — лет шесть-семь назад я его не то, чтобы боялся, но опасался, а сейчас — он меня боится, поскольку его положение осталось тем же, а вот моё сильно выросло. Я стараюсь им не злоупотреблять, но порою просто нужно. Жаль, сам «мэр» технично устранился от процесса и давить приходится на его доверенное лицо в надежде, что тот сумеет донести до шефа не только результат, но и все акценты.

— Я подпишу документы. Мой секретарь, которого я попросил подождать в коридоре, чтобы поговорить наедине, имеет все инструкции, полномочия и весь комплект нужных бумаг для завершения оформления после моей подписи. Но я запомню этот случай, во всех деталях. И надеюсь, что ваш шеф — тоже запомнит. Всё запомнит.

Дальнейшие уверения и благодарности я пропустил мимо ушей, поставил подписи там, где нужны именно мои и оставил Рышарда разбираться дальше самостоятельно, разрешив, если что, звонить мне. Сам же направился в свой городской дом, пешком. И прогуляться по свежему воздуху, и, может быть, встретить кого-то из старых знакомых, кто не поместился в список приглашённых, но не постесняется подойти на улице. Самое же главное ждёт меня в конце прогулки. За последние годы хозяйство выросло настолько, что лично поздравлять всех своих слуг и служащих, да ещё и с персонально подобранными подарками, физически невозможно, но для некоторых нужно сделать исключение. И среди этих исключений — наши самые старые слуги, тётка Ядвига и Семён Семёныч. Ну, и Лёньку Патрикеева с семейством, раз уж он теперь там на первом этаже обитает, при лавке, где когда-то жила бабуля, а после неё — Архип Сергеевич с женой. Как построим новую лавку, точнее, торговый дом — придётся ему туда переезжать, в квартирку управляющего, или своё жильё искать, но это когда ещё будет.

По дороге встретил только Волченка и Лисовского, которые готовились к очередному раунду своего бесконечного ежегодного соревнования. Но и их двоих хватило, чтобы заболтать меня минут на двадцать. И это ещё Кабанович не подтянулся! Вспомнив о нём, я тут же распрощался и пошёл домой, понёс поздравления. Ядвига Карловна расчувствовалась, усадила пить чай «с мороза» и всё расспрашивала то про моих детей, то про свою дочку, как она у нас работает, всем ли мы в ней довольны. Этот разговор занял ещё полчаса, в ходе которых удалось убедить тётку Ядвигу, что её дочка — лучшая нянька, которую можно найти как минимум в двух губерниях, а то и во всём великом княжестве.

С Семёнычем и Лёнькой всё прошло куда как быстрее и проще, но когда я вышел за ворота — около них уже стоял «Жабыч» с паном Рышардом на переднем пассажирском сиденье. Да уж — оформить всё за час, это значит, нашего «мэра» на самом деле изрядно припекло. Думаю, там отдельную историю написать можно, как минимум — повесть. Но мне она и неизвестна, и совсем не интересна. Поеду лучше, с Мурыськой поговорю, Ромку потискаю. Или наоборот?

Домой вернулся уже в сумерках, но Ромка был на улице — катался с горки вместе с детьми няньки, восьмилетней Зиной и десятилетним Ваней, который считает себя уже совсем взрослым, но сейчас все четверо дурачились одинаково. Четвёртой я считаю Мурыську, которая прыжками неслась с горы вниз, а потом охотно валялась в снегу с детьми и так же охотно затаскивала санки обратно к дому. Захотелось даже прокатиться с ними — жаль, делать это в мундире было бы совсем неуместно. Постоял с ними рядом, но Ромке было сейчас не до меня, так что пошёл домой, сказав напоследок:

— Уже темнеет, долго не задерживайтесь, а то замёрзнете и заболеете. Мурыська, ты тут самая взрослая и ответственная, остаёшься за главную!

Рысь так потешно кивнула своей головой, что дети буквально покатились со смеху — в том числе и с горки вниз. А зря — это уже не просто животное, фамильяр постепенно проходит преобразование в магическое существо, при этом резко умнеет, получая своеобразный разум. Даже какая-нибудь жаба лет через сорок-пятьдесят жизни рядом с магом начинает понимать человеческую речь, во всяком случае — не слишком сложные речевые обороты, и даже сама пытается разговаривать. Что уж тут говорить про и без того умную рысь? Думаю, к тому времени, как Рома поедет получать высшее образование, он вполне уже сможет поболтать с нею в дороге. Сегодня же не удивлюсь, если Мурыська минут через двадцать просто затащит Ромку с санками домой.

Следующий день снова ушёл на поездку в Смолевичи. Что-то я зачастил в свой родной город, то месяцами там не бывал, а тут уже какой раз подряд? И ведь каждый раз — причина другая. Ну, почти каждый…

Бал получился умеренно скучный, как ему и положено. Светская часть сама по себе могла бы быть полезной, для установления связей среди местного общества, если бы мне это было нужно. Нет, я не зазнался, просто контактов у меня на родине и так достаточно, а если понадобятся новые… Скажем так, нет в нашем и Червеньском районах рода, которые не прислали бы мне свою визитку. Ну, разве что те, у кого визиток в принципе нет. Так что, если вдруг понадобится новый партнёр в каком-либо деле, то искать не придётся, придётся устраивать отбор. Знакомиться же просто ради знакомства… У меня уже второй блокнот пошёл с именами, фамилиями и должностями тех людей, с которыми имел те или иные дела, поскольку запомнить всех не в состоянии. Ну, и зачем мне новые знакомые «просто так», да ещё из числа людей, с которыми за восемнадцать лет жизни в городе не нашлось вообще ничего общего, раз уж не знаком до сих пор⁈ Вот-вот, и я думаю, что не за чем.

Общение с хорошими знакомыми в таких условиях тоже нормальным быть не может. Нет, нельзя сказать, что собравшиеся стоят, пялятся и в наглую подслушивают, это слишком сильно нарушает приличия. Но вот чисто случайно пройти мимо, как бы ненароком сделав паузу в своём разговоре — это запросто. Вот, клянусь: если бы могли шевелить ушами, как Мурыська — все бы были повёрнуты в мою сторону. Даже графу Сосновичу такого внимания не уделяли, видимо, от того, что к нему уже все привыкли — за исключением момента, когда мы с ним вдвоём разговаривали.

Ну, и визитки уже упомянутые. Такое ощущение, что те, у кого их не было — специально завели к сегодняшнему дню, чтобы вручить их. И некоторые из тех, что присылали домой — сегодня решили осчастливить меня дубликатом. Я дважды вытряхивал переполненную визитницу в сумочки моим жёнам и скоро, боюсь, придётся делать это в третий раз.

Так что, отбыв номер и три обязательных танца мы стали потихоньку собираться. Разве что ещё два танца переждали, чтобы уход не оказался слишком уж демонстративным.

И, разумеется, приняли участие в самом главном номере программы — сборе пожертвований. Взносы считались анонимными, поэтому банковские чеки не были приняты, только наличные. На то, что невдалеке, метрах в трёх, стоит один из секретарей с блокнотиком и время от времени делает там какие-то пометки полагалось не обращать внимания. Отец всегда вносил червонец — купюры в десять рублей, а не золотую монету, разумеется. На сей раз мы с жёнами бросили в ящик по сотенной купюре, меньшего взноса от нас не поняли бы. Когда опускал купюру в ящик, обратил внимание на ширину прорези в крышке и невольно вспомнил старые купюры, мимоходом порадовавшись тому, что четверть века назад прошла реформа денежного обращения и деньги приняли нынешний вид и размер, с ладонь взрослого мужчины, вместе с пальцами, разумеется. Ну, плюс-минус пару сантиметров. Видел я старые рубли размером с тетрадную страницу и четвертные билеты площадью с лист писчей бумаги, которые дед именует «лист А4». Рассчитавшись с общественным долгом, отправились домой, готовиться к завтрашнему празднику.

Честно сказать, за чередой новогодних хлопот и мероп… тьфу ты! и событий начало казаться, что этот самый Новый год мы встречаем уже минимум третий раз.

Глава 17

В последний день года пришлось приложить немало усилий для того, чтобы помешать жёнам устроить второй званый вечер. Точнее, постоянно напоминать, что праздник — семейный, гостей не будет, и готовить СТОЛЬКО всего не нужно, бессмысленно и, если вспомнить, что всё приготовленное придётся доедать — вредно. Даже с учётом того, что часть приготовленного уйдёт слугам, которые заняты подготовкой нашего праздника и просто не успеют приготовить что-то у себя дома. Борьба шла вроде как с переменным успехом, но потом я чисто случайно заглянул в стазисную кладовку и вынужден был признать своё поражение. Но напоследок пустил, как выражается дед, парфянскую стрелу:

— Вы, конечно, можете меня не слушать и наготовить ещё десяток блюд. Но учтите одно: если только попробовать лишь то, что уже готово, не считая находящегося в процессе, то вы от съеденного станете кругленькими. Танцевать не сможете точно, а в кровать я вас покачу. На боку, как два бочонка. Худеть потом до весны будете!

С Ромкой получилось повторение прошлогодней истории. Он снова вознамерился сидеть с нами до самого праздника, «на этот раз уже точно», Маша опять хотела применить административно-дисциплинарные меры. Пришлось напомнить ей опыт предыдущего празднования, подытожив фразой:

— Пусть верёвочка работает.

— Какая ещё верёвочка⁈

— Та волшебная верёвочка, которая соединяет желудок с глазами. Если положить в живот котлету, верёвочка натягивается, и глаза закрываются.

Маша фыркнула:

— Скажешь тоже — «верёвочка»!

— Как ни говори, а надо просто накормить его хорошенько. Только не сладостями — сахар даст короткий всплеск активности, перебьёт сон и тогда всё — сливайте свет, тушите воду. Будут и капризы, и всё прочее. Не из вредности, а из-за того, что организм вразнос пойдёт.

Так и сделали, и всё ожидаемо сработало. Специально затянули сперва с обедом, потом с ужином, во время которого Роману Юрьевичу разрешили «первому попробовать» приготовленное на новогодний стол, причём оговорили, что «только тебе, нам не дадут». В итоге к десяти часам вечера Ромка налопался, как удав, и сидел совершенно осоловевший, а к одиннадцати окончательно вырубился, был аккуратно перенесен мною в его комнату и уложен под бочок Мурыське, получившей команду примурлыкивать мелкого.

Кстати, вчерашнее распоряжение присмотреть на горке она выполнила отлично: самого своего хозяина силой уволочь домой не могла, но зато утащила сперва все санки, потом унесла Зину — в буквальном смысле, подняла за прихваченное зубами около пояса пальто и унесла — затем загнала домой Ваньку. Ромке одному стало скучно и он, потоптавшись «из принципа» ещё минут пять на улице, ушёл искать «вредную кошь».

Как только наследник был нейтрализован, а младшие дети заснули ещё раньше, нянька, как и вся прислуга, была отправлена праздновать с семьёй. К ней как раз и муж приехал из Панцирного, так что смогут отметить Новый год как полагается, все вместе. Тем более, что не с пустыми руками отправлена, как уже говорилось, а с полудюжиной блюд «с графского стола» и подарками, для неё и для её помощников. Эти самые помощники — Ваня и Зина, получив личные подарки, красивый платок с зажимом (или заколкой, я особо не вникал) к нему и настоящий нож из упрочнённого металла, а также «настоящие взрослые премии» в конвертах очень сильно прониклись и почувствовали себя совсем взрослыми.

Сам праздник прошёл хорошо, на мой вкус — почти идеально. Тихо, спокойно, без посторонних — мы сели в малой гостиной, которая расположена рядом с кухней, её ещё иногда обзывают «космическая», мол, оборудована и обставлена как камбуз на звездолёте. Сходить за очередным блюдом, или отнести надоевшее обратно — буквально пять метров пройти, а мы ещё не так давно графы, чтобы переломиться пополам, если придётся самим себя обслужить за столом. Зато не надо следить ни за выражением лица, ни за темами беседы, ни даже за выражениями (почти). Совсем идеальным, на мой вкус, праздник был бы в том случае, если бы закончился в нашей спаленке, но — нет, жён потянуло на путешествия, как обычно.

Тем более, как мне было поставлено на вид, ночной фейерверк в Червене уже становится традицией, как в родных Смолевичах парные выступления Волченка и Лисовского.