Рысюхин, графом быть - не в 21 играть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 1

Последние пять дней живу в сильном напряжении. Дело в том, что вокруг вообще ничего не происходит! Точнее, ничего такого, что могло бы сорвать ране составленные планы или заставить их поменять. То есть, вот вообще никаких срывов и отмен! Для меня это непривычно настолько, что заставляет нервничать. И домашние не понимают, отчего я нервничаю, если всё в порядке.

— Юра, успокойся! Ничего же плохого не происходит!

— Подозрительно долго не происходит.

— И что? Это нормально, так и должно быть, не надумывай себе! Вот когда что-то случится — тогда и будешь нервничать.

— Когда что-то случиться — нервничать станет поздно, надо будет думать, что и как исправлять, а потом всё придуманное делать.

— Вот видишь? Тогда нервничать будет поздно, сейчас — рано. Значит, нервничать не надо вообще!

— Я тебя понимаю, и даже с тобой согласен, но уже привык, что обязательно всегда хоть что-то идёт не так! И когда проблем нет — мне кажется, что я просто чего-то не замечаю, не вижу приближающуюся катастрофу!

— Это, муж мой, дурная привычка, надо бросать её! А когда постоянно что-то кажется — лечиться надо.

И «лечили», да, стараясь каждую ночь по очереди отвлекать от всяких глупостей разными приятностями. Надо признать, метод действовал, во всяком случае, заснуть удавалось. Но утром всё начиналось сначала…

Помогало ещё наблюдение за вознёй малышей. Близнецы наконец-то смогли более-менее свободно передвигаться в пространстве и стали это пространство всеми силами исследовать, в чём им как могла мешала Катя. Ромка редко снисходил до долгой игры с младшими, но порою присоединялся к общей возне, да ещё и не один, а со своим фамильяром. Надо ли говорить, что Мурыська в таком случае становилась главной игрушкой? Но — терпела всё безропотно. И меня отпускало, пока я наблюдал, как возятся на ковре мелкие графы и графини, не загружая себе голову никакими проблемами.

Да, именно графы и графини! Я, к некоторому стыду своему, только недавно точно узнал, как именно по закону титулуются мои члены семьи в Империи. Хорошо хоть не случайно из разговора, а из правовой литературы. Да, я с детства всячески игнорировал то, что именуется «Светской хроникой» или одноимённой жизнью, даже дистанцировался от неё, будучи уверенным, что уж меня это никогда не коснётся и мне никак в принципе не пригодится. В гимназии на уроках по этикету в этой части выучил только то, к кому как обращаться надо, кто у нас «благородие», кто «милость», а кто и «светлость», но таковых я не рассчитывал хоть когда-нибудь встретить, не говоря уж о том, чтобы с ними заговорить. Теперь, когда внезапно оказалось, что я сам стал не самой мелкой частью этого мира — приходится навёрстывать пробелы в образовании.

И ведь всё дело в том, что существует две системы передачи титулов, даже две с половиной, а я под влиянием слабых знаний и некоторых знакомых смешал всё в кучу. Точнее, не две, а намного больше, чего только стоит Индия с её кастами, или Сиам, или чиньцы, у которых вообще несколько параллельно существующих ранговых систем. Но если говорить о Европе, как континенте, то систем две — восточная и западная. Хотя и здесь не всё так просто, вспомнить хоть Скандинавский Союз, где параллельно существуют две системы титулования и две аристократии, европейская и национальная. И в их переплетении с непривычки демон изнаночный ногу сломит.

Начну с «половинки системы», поскольку там всё просто и понятно. Это — наградные титулы. Пётр Алексеевич около двух с половиной веков назад начал выдавать личные титулы в награду, наравне с орденами. И, как и ордена, эти титулы не передавались родственникам (кроме жены или мужа награждённого либо награждённой соответственно). Причём если бы наградили, скажем, Ульяну, то я право на титул получил бы, пока бы оставался её мужем, а Маша — нет. К такому титулу если и давалось имение, то — временно, и после смерти награждённого возвращалось в казну, нередко — разорённое дотла. Так что чаще назначалась пожизненная рента или вовсе выплачивалась наградная сумма единовременно.

С наследственными титулами у нас всё тоже не слишком сложно. Все члены семьи носителя титула по прямой нисходящей линии титулуются так же, как он (или она, разумеется), остальные родичи титула не имеют, наследование происходит вместе с переходом перстня главы рода. Например, обе мои жены и все мои дети — графини и графы, без всяких «титулов вежливости» или «титулов по обычаю». Если бы у меня были братья и сёстры — они бы титула не получили, так и оставшись дворянами. И когда Рома унаследует титул графа — его братья и сёстры тут же таковой потеряют. Мне в этом вопросе проще, есть два младших титула, которыми могу наделить, например, Катеньку и Сашу, если Соня уйдёт в род будущего мужа. Они станут баронессой и бароном соответственно и главами младших семей в роду, подчинённых Роме.

И так — со всеми титулами, кроме двух древних владетельных. Так, в семье князя таковой может быть только один, жена его — княгиня, а дети — княжич либо княжна, в зависимости от пола. И остаются таковыми на всю жизнь, даже когда один из них наследует отцовский титул, если только не уходят в другой род. Потому как считается, что княжеская кровь не исчезает. Второе отличие — боярин и боярич, как его наследник. Разве что из официального обращения этот титул изъят уже более ста лет назад, но продолжает активно использоваться в определённых кругах на уровне традиций.

Западная система куда сложнее, титулы вежливости активно путаются с пожалованными, да ещё и меняются со временем в соответствии с изменениями, например, в составе семьи. Пусть всё это носит название «титулов вежливости» и «по обычаю» и считается «неписаными правилами», которые регулируются якобы только правилами хорошего тона и этикетом, но, как уже знаю, на самом деле эти правила ещё как прописаны! Но не в законах государства или ещё каких-то общественных документах, а в кодексах рода. Да, там многие роды, в Британии так каждый обязательно, имеют свой родовой Кодекс, именно с большой буквы, в котором прописано и регламентировано зачастую буквально всё! Не только то, как следует обращаться, например, к бездетной жене старшего сына герцога, если этот сын не является наследником, и как — после рождения первенца. В некоторых указан список «допустимых» имён для детей и порядок их, имён, использования, вроде такого: первый сын — всегда Джордж, первая дочка — Луиза и так далее. В самых запущенных случаях даже список подаваемых к столу блюд утверждён, в зависимости от дня недели и времени года, за исключением праздников, прописанных особо. И хоть считается, что такой кодекс — это внутреннее дело рода и он уникален, но некоторые разделы у всех одинаковые настолько, словно под диктовку писались. В том числе — правила титулования, передачи титула и дуэльные правила.

Я по незнанию проецировал всё это, причём почерпнутое в основном из художественной литературы и случайных обрывков попавшей всё же мне на глаза светской хроники, на нашу жизнь и вдавался в сложности, не имеющие ко мне никакого отношения. Да, эти две системы постоянно оказывают взаимное влияние. Например, если бы у меня был брат, никто не запретил бы именовать его виконтом из вежливости, но и принудить к такому титулованию тоже никого было бы нельзя. Если не желаешь высказать уважение человеку и можешь себе это позволить — то пожалуйста. Если есть основания для подобного демарша, то тебя даже общественное мнение не осудит.

А как же Вязовский-младший, что, будучи сыном барона, представился баронетом? А то же самое, но с некоторыми нюансами. Такое демонстративное использование западной системы титулов вежливости служило своего рода маркером, по которому узнавали друг друга сторонники так называемой прозападной партии при дворе. Точнее сказать, прозападных партий, ибо их там много. Все эти партии, расходясь в массе деталей и в том, с кого, по их мнению, нам стоило бы брать пример (а скорее, чьим стать хвостиком) имели одну общую черту: все выступали за расширение прав и вольностей аристократов и дворян, за усиление феодальной вольницы. При том, что Император без резких рывков и декларирования намерений эту самую вольницу постепенно, но неуклонно прикручивал и продолжает прикручивать. Те же учебники, где носители титулов, аристократы, ставятся на одну доску с «простыми» дворянами, что многих владетельных особ бесит страшно., но — терпят, куда деваться. И такое представление, какое использовал мой давешний и недолгий сосед — одновременно и именование, и обозначение политической позиции главы рода. Я этого тогда не знал, потому и внимания не обратил. Но старый барон Вязовский тогда, на балу, явно вычислил круг моего общения и мою позицию, потому общение с его сыном у нас пошло на спад, а сами мы отдалились, из приятелей превратившись в знакомых. Может, оно так и к лучшему.

За эту неделю, пока я нервничал, мои подчинённые проверили предназначенный в подарок Анне Петровне автомобиль, как выразился дед — «во всех режимах и позах». Потом его частично разобрали, проверили все узлы и блоки, почистили и смазали заново, собрали, погоняли немного, чтобы ещё раз убедиться, что собрали идеально, помыли, посушили, покрасили в три слоя, отполировали… Красиво получилось, честно. Или просто нам так кажется, потому что сами сделали? И, главное, окраска получилась такая, какой я ещё ни разу не видел: с глубоким цветом, кажущаяся полупрозрачной благодаря лаку и в то же время — с металлическим блеском. Чтобы не пачкать красоты, а тем паче — не поцарапать, закатили в специально изготовленный немного расширенный кузов грузовика, который потом краном погрузили на шасси.

На вокзале после визита Наследника Цесаревича уже не так сильно удивились подарку в адрес младшей дочери Императора, но некоторое благоговение сохраняли, так что грузовой модуль с закреплённым внутри автомобилем перегружали с грузовика на платформу железнодорожную предельно аккуратно. Да, я решил отправить вместе с кузовом, чтобы не возиться с перегрузками и, опять же, чтобы не рисковать. Да и запасные части проще оказалось уложить в этот большой ящик, чем запихивать в салон. Отправил подарок, послал соответствующие сообщения в столицу и уже хотел вычёркивать дело из списка, но всё та же тревожность не позволила. Решил, что вычеркну после того, как получу от адресата подтверждение, что всё дошло и понравилось.

Буквально в тот же день, когда отправил посылку Анне Петровне, и сам получил ответную. Только-только вернулся домой из Смолевич, как раздался телефонный звонок, после которого тут же пришлось ехать снова на тот же вокзал. Подобная накладка, конечно, вызвала досаду, но вместе с тем и некоторое странное облегчение, мол, пусть мелкая неприятность, но случилась. Посылка пришла из Минска, приехали три исправленных магазина к «Кроне» на пятьдесят выстрелов и по одному на сто восемьдесят и двести восемьдесят. Груз был помечен, как изделия военного назначения и адресован лично мне, так что и ехать пришлось лично, в этом случае живущий в городе Беляков по доверенности получить не мог. Ну, а к моему повторному возвращению домой гвардия моя уже «била копытом»: два броневика с «Кронами» новейших модификаций, командно-штабная машина, грузовик со снарядами и ещё одна «Крона-А» на станке — всё ждало меня на полигоне. А кроме того — бойцы для набивки и переноски магазинов, навесы, столы, стулья и полевая кухня, чтобы не тратить время на обычный обед. Пришлось ехать сразу туда, и Маша тоже со мной увязалась, интересно ей.

Что сказать? Настрелялись до одури, буквально — грохот в ушах стоял, как при лёгкой контузии, а то и не «как». Устроили настоящий тест на выживание, и не только новым магазинам, а всей системе, включая крепление турели. Мурка моя тоже отстреляла два полных магазина, сотню снарядов, и пришла в полный восторг.

— И это вот всё ты сам полностью придумал и сделал⁈

— Кроме расширенного магазина — да.

— Невероятно!

— Счастье моё, ты же всё это давно знаешь⁈ И миномёты те же, ты их работу ещё во время Волны видела!

— Ой, ты сравниваешь! Одно дело просто знать или даже издалека увидеть — и совсем другое самоё попробовать!

Большие магазины тоже испытали. Благодаря частичному уменьшению веса, пусть артефактор и называл его незначительным, короб на сто восемьдесят снарядов весил в снаряжённом состоянии восемьдесят пять кило, а самый большой, на двести восемьдесят выстрелов — сто тридцать. О том, чтобы поднять в одиночку, а тем более переносить или заряжать и речи не шло, только перевозка на тележке и двое заряжающих при том, что стрелок в этот момент удерживает неподвижно оружие. Перед началом стрельбы с использованием такого боепитания я на всякий случай нанёс на ствол зачарование, что используется в пищевом оборудовании для охлаждения трубопроводов. Макры и порождаемая ими псевдоматерия, конечно, далеко не то же самое, что пороховые газы по температурному воздействию на ствол, но пусть будет, вреда не причинит точно.

К некоторому моему удивлению, Старокомельский захотел заказать для нужд родовой гвардии «хотя бы» три-четыре больших магазинов и десяток средних.