Вернусь поутру, как рассеется дым,
Осыплю каменьями, златом литым.
Чеканным серебром усыплю порог,
Чтоб нас разлучить даже дьявол не смог.
— РАСЧЁТ, К ОРУДИЮ!
Берег дёрнулся.
Мои артиллеристы рванули с места и в три вздоха были у колоды. Кувалда швырнул Хвоща на подстилку у казённой части, схватил банник и уже мочил овчину.
— Кормчий, дай хоть обручи щупну! — заорал Микула, лезущий к пушке сбоку.
— Пошёл вон от ствола. Четвёртый номер, мера — две ложки!
Окунь метнулся к бочонку.
— Две⁈ — крикнул он через плечо.
— Две! Слушай команду и не переспрашивай! Заряжай!
— Банник! — Кувалда прогнал шест до дна, вырвал, брызги полетели веером. — СТВОЛ ЧИСТ!
— Мера!
Окунь зачерпнул, снял верх ладонью, ссыпал в плошку, зачерпнул второй раз, снова снял. Понёс к Хвощу.
Хвощ глянул на ложку, потом на меня.
— Две, — сказал он.
— Две. Принимаешь?
— Принимаю. Заряжай!
Зерно ушло.
— Заряжено!
— Пыж!
Ждан обмакнул войлок, отжал так, что вода потекла по локтю, подал.
— Пыж мокрый!
Кувалда вбил, погнал прибойником.
— ПЫЖ НА МЕСТЕ!
— Ядро!
Тумак уже держал шар в кольце.
— Годно!
Ждан перехватил, сунул Кувалде. Ядро ушло в ствол, прибойник, удар, ещё — село.