— Готово!
— Шестое. Наводить! Первый номер!
Хвощ подтянулся к казённой части, лёг грудью на колоду и повёл взглядом вдоль ствола, прищурив глаз.
— Второй номер. Клин на палец.
Прон стукнул колотушкой. Ствол чуть задрался.
— Ещё чуток… Стой.
— Стой, — повторил Прон и убрал руки.
— Наведено, — сказал Хвощ.
— Седьмое, и запомните его крепче всего. Отойти!
Расчёт замер.
— Отойти! — повторил я. — Нынче, на первом выстреле, уходят все, включая первый номер. Фитиль возьмём долгий. Отходим за камни, ложимся и не поднимаем голов, покуда не грохнет.
— А после? — спросил Хвощ. — Всегда так будет?
— Нет. После, когда узнаем, что железо держит, ты станешь подносить огонь и уходить сам, а расчёт будет стоять поодаль. Но нынче мы не знаем ничего. Может, она выстрелит, а может, разорвётся, и обручи полетят во все стороны.
— И тогда мы всё одно ляжем, — заметил Окунь. — Хоть за камнями, хоть где.
— Не ляжете. Оттого и камни.
Прошли всё во второй раз.
Потом в третий. К третьему они уже не путались, а Кувалда орал «СТВОЛ ЧИСТ!» так, что за яром, наверное, крестились.
— Ещё раз, — сказал я.
— Кормчий, — не выдержал Прон. — Мы уж трижды.
— И четвёртый сделаете. И десятый.
— На кой⁈ Мы всё запомнили!
— Головой запомнили, — сказал я. — А надо руками. Нынче вы делаете это на берегу, при солнце, и никто в вас не стреляет. А будете делать на палубе, да еще может ночью, в дыму, когда рядом орут и умирают. И тогда у вас не будет времени вспоминать. Будут только руки.
Прон замолчал и взялся за клин.
Прошли в четвёртый раз. В пятый. В шестой я нарочно сбил их: рявкнул «Ядро!» раньше времени, до пыжа.
Ждан потянулся к ящику.
— Стой! — Тумак перехватил его за локоть. — Пыжа не было!
Я поглядел на них.
— Молодец, шестой номер. — Потом на Ждана. — А ты, пятый, покойник. И третий номер вместе с тобой, потому что ты ему сунул ядро на голое зелье.
Ждан побледнел.
— Так ты ж сам скомандовал!