— Одним — нет. А если камней будет двести?
Мужики переглянулись.
Я разжал ладонь и высыпал горсть мелких обломков.
— Вот. Вместо одного ядра — двести кусков. Вылетают разом, расходятся веером и бьют широко.
Бес присвистнул.
— Как из пращи, — сказал он. — Только не одним камнем, а горстью.
— Вроде того.
— Погоди-погоди. — Микула присел к куче, взял обломок, повертел. — А оно у тебя в стволе-то не растеряется? Ты его сыпь в трубу — оно ляжет как попало, и половина в щели уйдёт.
— В том и вопрос. Оттого я вас и собрал.
— А железа взять? — предложил Архип. — Гвоздей рубленых, обрезков. Железо тяжелее камня, оно и бьёт злее.
— Дорого, — сразу сказал Микула. — Ты знаешь, почём нам полоса встала? Я из неё стволы кую, а ты её в мешок сыпать хочешь. Нам на три пушки железа впритык.
— А свинец?
— Забудьте про железо и свинец. У нас есть вот это, — я кивнул на кучу, — и оно нам ничего не стоит. Это наш собственный брак. Мы его и так делаем, хотим того или нет.
Пахом хмыкнул со своего чурбака.
— Стало быть, чем хуже я лью, тем тебе лучше, — сказал он.
— Стало быть, так.
— Ну, тогда я тебе горы наделаю.
Мужики засмеялись.
— Ладно, — сказал Микула, разглядывая обломки. — Камень так камень. А как его в ствол-то класть? Вот я насыпал двести кусков в трубу. Куда они лягут?
— По всей длине, — сказал Хвощ. — Часть в горло каморы сядет, часть повыше застрянет, часть у дула ляжет. И полыхнёт — а оно всё вразнобой пойдёт. Ближние вылетят, дальние в стволе поцарапают.
— И ствол побьют, — добавил Архип. — Ты острым камнем по своему же стволу изнутри — это ж наждак. Он тебе за десяток выстрелов канал изгрызёт.
Я кивнул. Про это я думал сам.
— Значит, сыпать нельзя. Значит, надо класть всё разом, одним куском.
— В мешке, — сказал Гнус.
Все обернулись.
— Ну а чего? — Гнус пожал плечами. — Мешок сшить, набить и в ствол сунуть. Он ляжет куда надо, ствол не поцарапает, а как полыхнёт — мешок порвёт, и оно всё вылетит.
— Дельно, — сказал я.
Гнус приосанился.
— Гляди, Бес! Кормчий сказал «дельно»!
— Слыхал.