— Для добычи. Глубоко под землёй. Там температура, там давление, там порода твёрдая, алмазы, например, крупные корпорации этим занимаются. Секретные разработки и технологии, которые не выносят на поверхность, а работники подписывают бумаги о неразглашении, а если случается трагедия... — он замолчал, посмотрел на свои руки. — То они исчезают вместе с проектом. Вместе с людьми, которые знали слишком много.
В ангаре стало тихо. Роджер смотрел на Моргана, потом перевёл взгляд на остальных.
— Алмазы, — повторил Кенни. — Ну, звучит правдоподобно. Деньги там большие. А для таких денег и технологии соответствующие.
— А трагедия? — спросил Ли. — Что за трагедия?
Морган пожал плечами.
— Мало ли, взрыв, обвал или эпидемия. Такое дело всегда секретно, выживших нет, а если есть, то они молчат. Потому что либо бумаги подписаны, либо сами хотят забыть.
Роджер смотрел на свои костыли, прислонённые к скамейке и подумал, что всё сходится. Скафандры, плазма, секретные разработки. Трагедия, о которой никто не говорит. Айзек, который не любит вспоминать прошлое... Похоже Айзек действительно работал на какую то корпорацию... Он поднял голову.
— А может, и не важно, — сказал он. — Важно то, что он здесь и что он нас спас.
Кенни хлопнул его по плечу.
— Это да. За это и выпьем. Когда-нибудь... Когда Ти-Дог отвернётся и мы спиздим бутылочку из склада.
Все усмехнулись. Морган отвернулся к столу, снова взялся за запчасти. Ли поднялся, разминая ноги. Винс вернулся к своей пружине.
Роджер остался сидеть, и размышлять. Алмазы, космос, секретные разработки... Может, так оно и было... А может, и нет. Но Роджер почему-то чувствовал, что настоящая тайна Айзека глубже... Намного глубже. И что однажды, может быть, он узнает правду... Или нет. Главное, что он жив и Айзек жив, а всё остальное потом.
***
Я стоял возле большого... гроба. Хотя гробом это не было. Скорее — гардероб. Наша последняя разработка, над которой мы пахали месяц всей группой. И сейчас я закручивал последнюю гайку.
Сделал последнее движение, вытер пот со лба, посмотрел на руки которые по локоть чёрные от масла и грязи.
Рядом стояли Теодор, Харрис, Лили, Эдвин, Марк. Каждый вносил свою лепту. Кто-то держал, кто-то подавал, кто-то крутил. Один бы я за месяц не справился, ведь шкаф получился громоздким, больше станка и места занимал что мама не горюй.
— Теодор, давай, — кивнул я.
Он стоял у бензинового генератора, от которого шёл толстый кабель к шкафу. Завёл. Генератор рявкнул, загудел.
— Марк, неси подопытного, — сказал я.
Подопытным был обычный манекен, который мы нашли в одном из магазинов. Марк подхватил его, засунул внутрь, я закрепил креплениями.
Я нажал кнопку... Двери с глухим стуком захлопнулись.
Внутри зажужжали механизмы, зашевелились манипуляторы. Процесс пошёл. Минута, две, три. Долго. Очень долго, ведь всё упиралось в детали и то из чего я всё делал, и в то, что мы делали это впервые.
Наконец двери открылись.
— Ох ты ж ёп... — выдохнул Теодор, заглядывая внутрь. — А то, что у него отсутствует голова, рука и нога — это нормально?
Я обошёл шкаф сбоку и заглянул. Пластиковая рука намоталась на один из манипуляторов, нога валялась в углу, а головы вообще не видно.
Эдвин вытащил манекен. Тот был одет в чёрную обтягивающую одежду — первый прототип, что-то вроде прочного водолазного костюма. Ничего особенного, просто проверка. Эдвин повертел его в руках, заглянул туда, где должна была быть голова, и выдал:
— Голова в жопе.
— В смысле? — не понял Харрис.
— Буквально, — Эдвин перевернул манекен. На том месте, где у человека должна быть задница, торчал пластиковый череп.
Лили прикрыла рот рукой, Марк заржал, а Теодор схватился за живот.