— Я ходила по базе, разговаривала с людьми. Собирала пазл. И выходило так, что до всего этого ты работал в какой-то секретной организации. Где случилась страшная трагедия. И помимо подписок о неразглашении... ты сам хотел всё это забыть. Я не буду тебя больше об этом расспрашивать, — сказала она твёрдо. — Я всё понимаю. Ты проснулся словно в другом в мире, где никого не было рядом... Ты изменился, потому что надо было выживать. А когда узнал, что я была с Шейном... Стал называть себя Айзеком, словно стараясь отрезать себя от прошлой жизни... Чтобы создать новую...
Она не договорила. Слёзы хлынули, она закрыла лицо руками.
Я молчал. Просто слушал. Смотрел, как она плачет, и не знал, что сказать. Да и что тут скажешь? Что она права? Что прошлое действительно тёмное? Что я не Рик и никогда им не был?
Она всхлипывала, вытирала слёзы, но они всё текли.
— Я просто хотела, чтобы ты знал, — прошептала она наконец. — Я не лезу. Я не буду больше задавать вопросы. Просто... не отталкивай Карла. Пожалуйста... И... Я... Я понимаю что между нами все кончено, ну пожалуйста не отталкивай сына.
— Не отталкиваю, — тихо ответил я.
— Спасибо... Спасибо Айзек. Если ты однажды захочешь мне все рассказать, я тебя выслушаю... И ты всегда будешь для меня Риком...
Она поднялась, и, не глядя на меня, вышла.
Я остался сидеть, а тишина давила. В голове крутилось её "ты проснулся в мире, где никого не было рядом". Она не знает и половины, хотя во многом права. Я действительно проснулся в другом мире, один, но она не знает про "Ишимуру", про некроморфов, про Николь, про то, как я сходил с ума. Не знает, что я вообще не из этого мира.
Может, и к лучшему.
***
Было раннее утро, а мы уже не спали и причём давно.
Мы находились возле территории Кроуфорда. Проехали мимо стены из трупов, и я разглядел её внимательно и Гленн был прав. Её делали из живых людей, а не только из инфицированных — просто из тех, кого схватили. Часть тел уже разложилась, кто-то умер от ран, а кто-то... я разглядел верёвки на руках и ногах. Дети, женщины, старики. Какими же больными ублюдками надо быть, чтобы такое сотворить?
Если эти твари сами не сдохли, это нужно исправить. В любом случае и без вариантов.
Мы проехали дальше, оставили машины в одном из переулков. Впереди шёл Гленн. На спине у него болтался увесистый рюкзак. Утром у нас был короткий разговор по этому поводу — о содержимом и о том, зачем он ему. Ну хрен с этим, сейчас надо сосредоточиться на окружении.
Прошли ещё целый квартал пешком и люди напряжены. Нас семеро: я, Винс, Лили, пара вояк Харриса (включая Нейта — ему пока модуль не достался, его состояние меня всё ещё беспокоит), Гленн и Морган. Морган уже полностью оправился, пришёл в себя. Сын не хотел его отпускать, но всё-таки согласился. Морган шёл, держа свою заточенную трость наготове.
— Мы пришли, — объявил Гленн.
Один из солдат огляделся, недоумённо нахмурился.
— До Кроуфорда ещё идти и идти.
Гленн не обратил внимания. Поднял голову, оглядел здания, потом чуть громче произнёс:
— Молли. Ты здесь?
— Здесь.
Голос раздался сверху. Я поднял голову.
На пожарной лестнице, на втором этаже, стояла фигура в оранжевой байке с капюшоном. Видимо это та самая Молли. Та что тогда перемахнула через забор, когда один из солдат выстрелил. Светлые волосы, острые скулы, напряжённое лицо. Она была как кошка — готовая в любой момент сорваться с места. В руке — ледоруб. Она смотрела на нас сверху, оценивая, прикидывая.
Гленн шагнул вперёд, поднял руки, показывая, что без оружия.
— Я принёс всё, что ты просила.
Молли не спешила. Ещё раз оглядела нас, потом начала спускаться. Медленно, но легко. Было видно — она привыкла к таким лестницам, знает, куда ставить ноги, как распределить вес.
Она спрыгнула на нижний ярус и остановилась.
— Кидай рюкзак.
Гленн подбросил его. Она поймала одной рукой, ловко, даже не пошатнулась.