Убираю карточку обратно в конверт и сую во внутренний карман. Кто бы ни нанял мальчишку, сам он вряд ли пришёл вместе с ними — мелкого посыльного использовали, чтобы не оставить следа.
— Позови Фёдора, пожалуйста. И Олега.
Алиса уходит, а я остаюсь стоять в холле под тиканье напольных часов. Перебираю в голове, кто мог стоять на том берегу. Султан? Зачем ему снимок собственного партнёра по сделке — разве что для поводка, чтобы держать меня на крючке.
Кто-то другой? Тот же Пересмешников? Или кто-то ещё?
Фёдор появляется первым, за ним вваливается Олег.
— Звали, ваше сиятельство? — спрашивает капитан.
Достаю конверт, выкладываю карточку на столик у стены, под лампу. Оба склоняются.
Олег первым узнаёт пирс. Лицо у него каменеет.
— Это ж та ночь, — выдыхает он. — Кто снимал? Я готов поклясться, на том берегу никого не было. Я смотрел, господин.
— Значит, плохо смотрел, — говорю без злости. — Или тот, кто снимал, умеет прятаться лучше, чем ты — высматривать.
Олег мрачнеет, но не спорит. Берёт карточку, подносит к лампе, разглядывает.
— Снимали издалека, — бормочет он. — С волнолома, что ли? Или с лодки, могла стоять без огней.
Фёдор тем временем вертит в пальцах конверт, нюхает бумагу, скребёт ногтем уголок.
— Бумага дешёвая, рыночная, — заключает он. — Такую в любой лавке возьмёшь. А вот карточка… — он прищуривается на снимок. — Карточка хорошая. Да и качество снимка отличное, аппарат явно недешёвый.
— То есть посыльный — нищий, конверт — копеечный, а сам снимок сделан на дорогую технику, — подытоживаю я. — Кто-то с деньгами нанял того, у кого денег нет.
— Классика, — пожимает плечами Олег. — Что делать будем, господин? Хотите — мы с парнями завтра по рынку пройдёмся, поищем того мальчишку. Десятилетних босяков много, но если этого найдём, он может сказать, что его послал.
— Пройдись, — киваю. — Только тихо, без шума. А ты, Фёдор, мне вот что скажи. Если человек стоял на волноломе или в лодке без огней той ночью — мог он услышать что-нибудь? Не только снять, а подслушать?
Артефактор чешет в затылке.
— Смотря как далеко. С волнолома до пирса в том месте метров пятьдесят, не меньше. Голос по воде далеко идёт, особенно в штиль. Если вы там громко говорили…
— Не говорили, — обрывает Олег. — Тихо всё делали, имён вслух не называли. Снимок есть, а слов нет — за это поручусь.
Это немного успокаивает. Снимок доказывает, что граф принимал груз. Но что за груз, от кого и зачем — карточка молчит. Меня поймали за руку, но не за горло.
— Хорошо, — говорю. — Расходимся. Олег — отправь людей на рынок с утра. Фёдор — изучи конверт и снимок, может, найдёшь какие-то следы. Физические или магические, без разницы.
Они уходят, и я поднимаюсь обратно в кабинет. За окном уже совсем темно, в саду стрекочут цикады.
Тот, кто прислал снимок, не выдвинул требований. Это значит, что он проверяет реакцию — смотрит, дёрнусь ли я, побегу ли заметать следы, выдам ли себя суетой. А значит, надо сидеть ровно. Не паниковать, не делать резких движений, которых от меня ждут.
Если это Султан, то он решил со мной поиграть… Проверяет. А если не Султан — то у меня завёлся новый враг. И вот это уже нехорошо. Мне врагов и без того хватает.
Но ничего. Я разберусь.
Завтра выйдет статья Ларина, и весь Крым загудит про Щеглова. Завтра же Олег пройдётся по рынку в поисках того мальчишки. Сашка, может быть, услышит ещё что-то интересное со склада, и, может, всплывёт новое имя.
То, что против меня сделали ответный ход — не так уж и плохо. Так даже интереснее…
Глава 4
Ялта, торговая площадь, утро.