— Не переживайте. Ваши владения… то есть, бывшие владения, в надёжных руках, — обещаю я.
Провожаю Александру до крыльца. Карета увозит баронессу в сумерки.
Одной фигурой на доске Султана меньше. Землю он не получит ни поджогом, ни угрозами — она теперь моя. И когда его люди заявятся на следующей неделе, мои гвардейцы устроят им встречу. Пусть Султан гадает, как я оказался на шаг впереди.
И дел со мной он вести не перестанет, ведь ему и в голову не придёт, что я в курсе, что за этими нападениями стоит он.
Остаётся третий фронт, и им я займусь, пока не остыл.
Сажусь за мобилет и звоню Ларину.
— Граф, неужели это вы? Я уж думал, вы передумали.
— Не передумал. Что у тебя по Щеглову?
— Всё готово, — он понижает тон. — Статья о покушении ждёт публикации. Свидетели, схема, намёки на заказчика — без прямых обвинений, чтобы не подставиться, но любой дурак поймёт, откуда ветер дует. Завтра появится в утреннем выпуске. А следом я раскручиваю серию — финансы Щеглова, его контракты, связи. Зацеплю одно, потянется другое.
— Отлично. Тогда и Пересмешников зашевелится… Печатай. И держи меня в курсе — кто как отреагирует, кто к Щеглову побежит. Мне интересны все, кто всполошится.
— Будет сделано, граф. Завтра к полудню весь Крым будет это обсуждать, — усмехается Ларин.
Кладу трубку. Что ж, машина запущена. Статья ударит по Щеглову, тот кинется к Пересмешникову, а тот ему скажет, что вариантов сопротивляться нет и лучше бы договориться с графом Скорпионовым.
Перебираю на столе бумаги — договор по землям Спинороговой, заметки по прослушке, расписание Ларина. Хороший день. Можно и выдохнуть.
Мобилет вздрагивает снова. Звонит Алиса, которой я тоже решил купить мобилет. Вообще, штука хорошая, надо чтобы была у всех моих ключевых людей — скорость получения информации часто важна куда больше остального.
— Сева, — голос у неё непривычно сжатый. — Тут… тебе бы спуститься. К воротам мальчишка прибежал, посыльный. Сунул конверт и убежал, я и слова сказать не успела.
— Конверт? От кого?
— Не подписан. Но внутри… — она запинается. — Внутри фотокарточка. Ты с нашими гвардейцами на ялтинском пирсе.
Ого, как интересно.
Выходит, кто-то стоял на том берегу и щёлкал затвором, пока мои люди таскали груз Султана. И теперь у этого кого-то есть снимок графа, лично принимающего тайную поставку. Вопрос только, кто это сделал — сам Султан подсуетился, решив заиметь на меня компромат, или третья сторона, о которой я пока ничего не знаю?
— Иду, — говорю и поднимаюсь из-за стола.
Спускаюсь по лестнице. Алиса ждёт в холле, мнёт в руках конверт, будто он жжёт ей пальцы. Серая бумага, ни марки, ни подписи, никаких следов, которые могли бы указать на отправителя. Ну, это и очевидно — шантаж дело такое.
— Вот, — она протягивает мне конверт на вытянутой руке. — Я не открывала больше. Глянула один раз и закрыла.
Внутри одна-единственная карточка, чуть смазанная по краям — снимали с рук, в темноте. Но всё узнаваемо. Пирс, фонарь, моя фигура у кромки воды. Гвардейцы с ящиками за спиной. И я — лицом к объективу, будто специально позировал.
Переворачиваю. На обороте ни слова. А я думал, что будет какое-то послание.
Это хуже угрозы. Угроза говорит, чего от тебя хотят. А теперь я вынужден гадать сам — кто, зачем и что попросит взамен. Тот, кто прислал снимок, не торопится. Он хочет, чтобы я сначала помучился.
— Алиса, — поднимаю глаза. — Мальчишка как выглядел?
— Лет десять, оборванец, — она хмурится, вспоминая. — Да таких на ялтинском рынке сотня бегает, ищут, где бы пару копеек заработать. Сунул конверт охраннику, крикнул «графу лично» и дёру дал.
— Один был?
Алиса задумывается, потом мотает головой.
— Не заметила никого. Но я и не присматривалась.