Мариса стоит на пороге, держа белые перчатки. Лео замечает кольцо на её пальце и вжимается в мою спину так сильно, что я чувствую каждый его сбившийся вдох.
— Выйдите, — прошу я.
— Я только хотела… — Мариса переводит взгляд с ребёнка на мужа, подошедшего за ней. — Арден, что происходит?
Он не отвечает за меня. Берёт жену под локоть и уводит из палаты. На этот раз движение лишено супружеской мягкости: он просто освобождает ребёнку дверь.
Перед тем как створка закрывается, я вижу лицо Ардена. Он смотрит на жену так, словно хочет немедленно потребовать ответ, но сдерживается ради Лео. Мариса замечает перемену и пытается обернуться к ребёнку ещё раз. Арден не позволяет: уводит её дальше по коридору, пока голос больше не слышен.
Я закрываю створку и сажусь на пол рядом с Лео. Не пытаюсь оторвать его от своего платья. Когда дрожь становится слабее, предлагаю воду. Он отталкивает чашку, показывает на дверь и снова закрывает рот.
— Тебя заставляли молчать при ней?
Вопрос слишком прямой. Лео съёживается, и я сразу меняю тактику. Беру бумагу, рисую дверь, кровать и человека в длинном платье. Рядом кладу белую перчатку, которую Мариса уронила на пороге.
Мальчик отползает от неё.
Агна поднимает перчатку двумя пальцами и убирает на подоконник. Цветочный запах остаётся в комнате. Лео втягивает воздух, давится и показывает на горло.
Я открываю окно на ладонь. С улицы тянет мокрыми листьями, цветочный запах слабеет. Лео перестаёт зажимать горло, но продолжает следить за завёрнутой перчаткой. Я рисую рядом с женщиной бутылочку и вопросительно показываю на него. Он качает головой. Тогда добавляю стол, стул и собственную руку с закатанным рукавом. На этом рисунке он сразу стучит пальцем по бумаге.
— Ты помнишь этот запах? — спрашиваю я, указывая на флакон с обычным настоем, потом на перчатку.
Он кивает. После этого касается моего рисунка, обводит пальцем руку женщины и несколько раз постукивает по собственному запястью.
Белые перчатки. Духи. Кольцо. Голос. Он узнаёт слишком много деталей сразу.
За дверью Арден разговаривает с Марисой. Я слышу только конец её фразы:
— … мог видеть на ком угодно.
Я выхожу, оставив Лео с Агной. В коридоре Мариса уже надела вторую перчатку, а первую ищет взглядом. Арден стоит напротив, не загораживая ей путь, но и не позволяя закончить разговор одной удобной фразой.
— Мальчик узнал ваш голос, — говорю я. — Потом запах, перчатки и кольцо.
Мариса медленно снимает вторую перчатку. На кольце виден герб Веймаров — маленькая птица с расправленными крыльями.
— Наше благотворительное общество много лет помогает частным лечебницам, — объясняет она. — Мы оплачиваем лекарства, одежду, содержание детей. Такие кольца носят управляющие и доверенные служащие. Белые перчатки выдают женщинам, которые посещают больных. А духи продаются в половине столичных лавок.
Каждое объяснение возможно. Вместе они всё равно оставляют вопрос.
— Вы лично ездили в лечебницы? — спрашивает Арден.
Мариса смотрит на мужа дольше, чем на меня.
— До беременности — несколько раз. Ты это знаешь. После мне запретили дальние поездки. Я не стану оправдываться за то, что помогала больным детям.
— Какие именно лечебницы? — Я кладу на подоконник лист и перо.
Мариса перечисляет три столичных заведения, затем останавливается, словно пытается вспомнить четвёртое. Ни одно название не совпадает со стёртым штампом на бирке Лео.
— Списки хранятся у управляющего общества, — добавляет она. — Я не обязана помнить каждую поездку за несколько лет.
— За несколько лет — нет, — отвечает Арден. — За последний месяц придётся.
Его жена прикрывает глаза. Когда снова смотрит на нас, в них уже больше обиды, чем растерянности.
Арден не выдвигает обвинения. Я вижу, как тяжело ему удержаться от решения: перед ним жена, с которой он прожил годы, и ребёнок, найденный вчера. Однажды он уже поверил лекарям и семье, не задав всех вопросов. Теперь заставляет себя проверять даже то, что хочется принять сразу.