Арден вынимает из внутреннего кармана сложенное разрешение и не отдаёт ей. На воске хорошо виден герб её отца.
— До вчерашней ночи мне не приходило в голову проверять, через какие лечебницы проходят деньги Веймаров.
Мариса смотрит на печать и впервые сжимает губы. Служанка перестаёт расправлять плащ. В тесном коридоре все слышат разговор, поэтому Мариса заставляет себя снова говорить спокойно.
— Конечно, — отвечает она. — Проверяй. Отец даст доступ ко всем записям. Только не позволяй слухам разрастись раньше фактов.
Она говорит как жена наместника, заботящаяся о репутации обеих семей. Арден продолжает смотреть слишком внимательно, и Мариса спрашивает о ребёнке из отдельного тайника раньше, чем он успевает сам назвать Лео.
— Мне написали, что мальчик оказался связан с вашим родом. Это правда?
— Он мой сын, — отвечает Арден.
Мариса замирает со второй перчаткой в руке. На этот раз ей требуется больше времени. Я вижу, как ноготь большого пальца давит на белую кожу перчатки, оставляя полукруг.
— Тот ребёнок? — Она переводит взгляд на меня. — Ваш сын, который умер?
— Он жив, — говорю я. — Его нашли в фургоне.
Арден добавляет, что родство подтвердили два лекаря. Мариса просит назвать их имена, и он называет. Она знает полкового целителя, поэтому сомневаться вслух больше не пытается. Вместо этого прижимает пальцы к губам и долго смотрит на закрытую дверь палаты. Если её потрясение сыграно, она готовилась лучше, чем большинство виновных. Если искренне — рядом со мной находится женщина, которая только что узнала, что первый сын её мужа жив.
Мариса делает вдох и медленно садится на предложенный стул. Служанка бросается подложить под спину дорожную подушку, но она останавливает девушку.
— Простите. Дорога… и новость. — Мариса касается живота. — Я рада, что ребёнок нашёлся. Правда. Не представляю, что вы сейчас чувствуете.
В её словах нет ни одной ошибки. Я всё равно замечаю: она не спросила, как мальчик пережил пять лет, где его держали и можно ли его увидеть. Возможно, беременная женщина просто боится лишнего потрясения. Возможно, знает больше, чем говорит. Одного разрешения её отца и секундной паузы недостаточно, чтобы выбрать между этими объяснениями.
Из палаты доносится тихий звон. Лео задел ложкой край миски. Мариса поворачивает голову на звук.
— Он там?
— Да. Ему нужен покой, — отвечаю я прежде Ардена.
Она не спорит и остаётся в коридоре. Арден проводит жену в небольшую комнату напротив, где можно согреться после дороги. Я возвращаюсь к сыну.
Лео больше не ест. Он сидит прямо, прислушивается к голосам через стену. Мариса что-то спрашивает у служанки. Слов не разобрать, но её мягкий голос проходит сквозь приоткрытую дверь.
Мальчик выпускает хлеб.
— Лео? — Я придвигаюсь ближе. — Ты устал?
Он пятится вместе со стулом. Ножки скребут по полу. Агна собирается подняться, но я жестом прошу её остаться на месте. Лео смотрит на дверь, прижимает ладони к ушам и беззвучно шевелит губами.
Голос Марисы снова раздаётся в коридоре. Она благодарит кого-то за горячую воду.
Лео сползает со стула и прячется за меня.
Я опускаюсь на пол рядом, заслоняя его от входа. Он дрожит, хотя в палате тепло. Когда Мариса появляется на пороге, Лео видит белые перчатки у неё в руке и вцепляется в моё платье.
— Не подходите, — говорю я.
Мариса останавливается. На её лице проступает потрясение.
Лео боится её не так, как боялся незнакомого Ардена. Тогда он следил за оружием и ростом мужчины. Сейчас ребёнок закрывает рот руками и пытается стать тише.
Он узнаёт Марису.
8. Он ее знает