Преступное искусство. Самые громкие истории: читать начало книги онлайн

Элмир де Хори (1906–1976)

В столице Франции Элмир еле сводил концы с концами, но его друзья заметили, что он хорошо копирует стиль Пикассо и легко может сделать рисунок, ничем не отличающийся от работ великого современника. Сначала де Хори не придавал этому серьезного значения, но однажды его рисунок «под Пикассо» купили за 40 долларов – большие деньги для бедного художника. Как бы ни хотел он признавать это сначала, подделки продавать было гораздо выгоднее собственного творчества. Накупив по старым лавкам бумаги начала XX века, он начал творить.

Художник Элмир де Хори занялся подделками из-за экономических трудностей, затронувших многих в послевоенной Европе. Он отчаянно нуждался в деньгах, но не обладал талантом – или удачей, чтобы зарабатывать собственными картинами. А вот подделка была относительно простым и выгодным способом заработка, особенно во времена, когда не было нынешних технологий определения подлинности. Художник был искушен в искусстве и достаточно компетентен, чтобы воссоздать произведения известных мастеров. Он знал, как подражать и делать свои работы неотличимыми от оригинала, причем это касалось самых разных художников – в его «арсенале» были Матисс, Пикассо, Модильяни, Моне, Дега, Шагал, Ренуар и многие другие.

Чем больше де Хори создавал подделок, тем богаче становился. А мы с вами помним, как он любил «творческую» жизнь. Поэтому, как только появился приток денежных средств, художник начал путешествовать по Европе как аристократ и активно тратить заработанное. Затем он решил уехать в Америку на десять лет. Все это время он активно подделывал картины и продавал их.

Звезды, певцы, банкиры, промышленники – все были рады видеть де Хори у себя дома, а он легко делился с ними «бесценными работами». Подделки были настолько хорошего качества, что фальсификатор продал рисунок под Пикассо официальному представителю Пикассо в Америке (сам художник, живший тогда во Франции, об этом даже не знал).

Первая серьезная неудача в карьере де Хори произошла с работой под Матисса «Дама с цветами», проданной Гарвардскому университету. В какой-то момент там заподозрили в картине подделку, хотя сначала приняли ее спокойно. Дошло даже до уголовного дела, открытого с подачи чикагского арт-дилера Джозефа Фолкнера, раскрывшего подделку. Скандал еле удалось замять взятками. Но Хори понимал: творить в таком же объеме больше не получится. А значит, пропадут деньги и вход в «высшее общество», которыми он так наслаждался. А он ведь был уже немолод (хотя ему было чуть больше пятидесяти)! Но судьба сталкивает художника с 25-летним Фернандо Легро, который был готов взять на себя продажу подделок де Хори, если тот просто продолжит творить. На какое-то время их союз позволил обоим вести безбедную жизнь. Хотя в октябре 1945 года один из его клиентов из Нью-Йорка заметил несоответствие между подделкой Модильяни, приобретенной у де Хори, и оригинальными работами. Но и в этот раз де Хори удалось выйти сухим из воды.

Элмир де Хори работал не менее тридцати лет и обманул десятки галерей и коллекционеров. Он писал работы в стиле великих художников и выдумывал им легенду – красивый и даже частично правдивый рассказ, в котором обычно фигурировали частные коллекции, утраченные во время Второй мировой войны. Но художник начал уставать и от этого, что моментально отразилось на качестве подделок, а потом и привело к раскрытию мошенничества.

Еще одна жертва де Хори, коллекционер Джозеф Дюби, заподозрил, что купленная им картина Рене Магритта была фальшивой. В 1949 году он обратился в ФБР, те начали следствие. В конечном счете основным свидетелем в деле стал художник Овенс Тих – он заметил, что подделки не соответствуют стилю оригинальных произведений, а также указал на перекос в рисунке, который был характерен только для де Хори. В 1950–1951 годах эксперты начали изучать произведения де Хори и обнаружили несоответствия в использовании красок, измельчении металлов, использование новых технологий в старых произведениях. В итоге эксперты определили все исследованные работы фальшивыми. Все они принадлежали руке Элмира де Хори.

Художника арестовали и продержали в тюрьме два месяца, но не смогли собрать достаточно доказательств для предъявления серьезного обвинения в мошенничестве. Его пришлось освободить. Первым же рейсом де Хори улетел на Ибицу. Там он жил как мировая знаменитость и носил громкое звание «самого яркого фальсификатора в истории». Знаменитый режиссер Орсон Уэллс снял про де Хори кинокартину «Ф. значит фальшивка», в которой снялся и сам мастер фальсификаций.

Громкое, пусть и короткое задержание лишь добавило Элмиру де Хори популярности. Уже после раскрытия обмана галеристы шутили: «Когда де Хори подделывал Матисса, он писал лучше, чем Матисс». Сам же фальсификатор говорил так: «Если моя работа висит в музее достаточно долго, она становится подлинником».

Он уже не скрывал свое прошлое, а новые работы гордо подписывал своим именем. Но – как гром как среди ясного неба! – Франция потребовала экстрадиции, обвиняя де Хори в мошенничестве. Художнику всерьез грозило многолетнее заключение!

Элмир де Хори вложил слишком много сил в свою карьеру, славу и способ жизни, увлекший его еще в юношестве. Не собираясь проводить остаток дней в тюрьме, 11 декабря 1976 года он покончил жизнь самоубийством, выпив смертельную дозу снотворного.

За свою карьеру де Хори создал более тысячи подделок. Он использовал разные техники, включая рисование в стиле известных авторов, измельчение благородных металлов для получения желаемой текстуры красок, использование особых методов для создания эффекта старения и так далее. Одним из наиболее известных произведений, подделанных де Хори, была картина, подписанная им «Две танцовщицы» – в стиле Эдгара Дега. Ее продали в 1945 году Гарри Файнштейну за 50 тысяч долларов, но, когда сам Файнштейн попытался через несколько лет перепродать картину на аукционе в Нью-Йорке, эксперты опровергли ее подлинность. Другой известной подделкой де Хори была картина под Модильяни «Женщина в зеленом платье», которую фальсификатор продал коллекционеру Герману Хиндриксону за 28 тысяч долларов в 1946 году. Потом эту картину продали на аукционе Sotheby’s за 20 миллионов долларов – разразился скандал, когда раскрылся обман.

История де Хори поднимает сложный вопрос: почему рисунки Пикассо стоят в десятки раз дороже рисунков де Хори, если даже эксперт не может их отличить? Что по-настоящему придает ценность работе, эстетические качества или имя художника? Вопрос скорее провокационный, ведь Пикассо был первопроходцем, а де Хори лишь повторил, пусть и очень хорошо. Для понимания ценности искусства всегда нужно учитывать контекст. Провенанс – культурный контекст, личность самого художника – вот из чего формируется итоговая стоимость работ. Недостаточно просто повторить за Малевичем, чтобы встать с ним в один ряд.

Бунт против мира искусства. Том Китинг

Томас Патрик Китинг (1917–1984) родился в Лондоне в бедной семье маляра. С самого раннего детства будущий фальсификатор вынужден был подрабатывать, что не позволило подготовиться к вступительным экзаменам в колледж. Вместо учебы пришлось работать лифтером, разносчиком газет и маляром – лишь бы приносить хоть небольшие деньги в семью. Потом грянула Вторая мировая война, и Том отправился на фронт. По возвращении он со второго раза смог поступить в колледж Голдсмитс Лондонского университета, где изучал реставрационное дело. Правда, пришлось уйти из колледжа на втором курсе – не удавалось совмещать учебу с работой. Китинг снова стал работать маляром и даже успевал рисовать собственные картины, которые, однако, не привлекали внимания.

Через несколько лет Китинг стал помощником реставратора Фреда Робертса, чьи взгляды на реставрацию расходились с классическим представлением. Фред был уверен, что реставратор может не просто сохранять, но и восполнять утраченный живописный материал. И вообще мастерство реставраторов недооценивают, относясь к ним как к простым ремесленникам, что в корне не так. Ведь хороший реставратор не просто восстанавливает слой краски или фактуру холста – он воспроизводит утерянный живописный слой, то есть буквально пишет картину заново! Пусть и не целиком. Такому отношению к собственному делу он учил и Китинга.

В поступившей к ним в мастерскую работе английского живописца Фрэнка Мосса Беннета (1874–1953) была большая дыра. Китинг, вспоминая слова учителя, восполнил утраченный фрагмент так, как посчитал нужным. Ему так понравилось получившееся изображение, что он нарисовал картину в стиле Беннета, которой на самом деле никогда не существовало. Художника распирала гордость – он смог так хорошо понять стиль автора, что без труда воспроизвел его в отдельной работе. В следующий раз, в 1962 году, он подделал автопортрет Дега, а через год открыл реставрационную мастерскую, где попутно подделывал великих художников.

Том Китинг (1917–1984) © Майкл О’Келли

Зачем Том Китинг пошел на преступление? Первая и самая простая причина – деньги. Своим искусством очень сложно добиться настоящего успеха, а вот качественные подделки не нужно продвигать и рекламировать – автор все уже сделал сам, можно продавать и зарабатывать. Но у Китинга были и другие причины. Ему претило все институциональное искусство: «Критики и дилеры часто потворствовали тому, чтобы набить собственные карманы за счет наивных коллекционеров и обедневших художников». Своими подделками он хотел «подорвать» арт-рынок, поиздеваться над ним и показать, что большая часть людей «мира искусства» ничего в этом самом искусстве на самом деле не понимают.

Художественное мастерство позволяло подделывать как классических художников, так и мастеров современного искусства. В краткий список «героев» Тома Китинга входили Франсуа Буше, Эдгар Дега, Жан-Оноре Фрагонар, Томас Гейнсборо, Амедео Модильяни, Рембрандт, Пьер-Огюст Ренуар и Кес ван Донген. Но больше всего фальсификатор любил Рембрандта. Для создания нужного пигмента, повторяющего фирменную полутьму голландского гения, он по десять часов вываривал орехи, затем окунал в получившийся раствор шелковую ткань, выжимал ее и получившуюся жидкость использовал для картин.

А чтобы эта «бомба замедленного действия» смогла подорвать художественный мир, Том Китинг оставлял в своих подделках «пасхалки» в расчете на внимательных экспертов. К примеру, писал послания на холсте свинцовыми белилами, которые видно только на рентгене. Или использовал современную краску или добавлял на картину объект, который никак не мог там оказаться. По-настоящему внимательный взгляд, что смотрит не только на имя, но на само произведение, должен был узнать в ней подделку. Но таких не нашлось.