— И что? — спросил он.
Я показал ему подготовленный телефон, где было нейросетевое фото человека, похожего на Епископа.
— Вот так я его и узнал, — сказал я. — Вспомнил снимок. А телефон был у того человека, который тогда меня похитил. Вы должны знать об этом.
— И что было? — с хитрым прищуром спросил Верещагин.
— Знаете, — настоял я.
— А, это когда ты тачку разбил, а похититель в лобовое вылетел.
— Почти. Вот это его телефон был. И на нём был этот снимок. Больше ничего.
— А почему никому не сказал про него? — удивился старый разведчик.
— Я его по запарке в карман сунул, — присочинил я. — А потом подумал, что меня за укрывательство улик посадят, и промолчал. И так почти месяц ходил, показания давать, всё пытались меня на мелочах поймать. А уж про телефон бы узнали… раз уж в начале не сказал, потом бы не отстали. Вы же их знаете.
Он аж скрипнул зубами от досады, но всё же кивнул. Сработало, и мысль, откуда я могу знать Епископа, наконец перестала его тревожить.
— Больше ничего не было, только фотка, — продолжил я. — У меня память хорошая, я запомнил. А когда его увидел, аж вздрогнул. Один в один. Только никому не говорите. Едва нашёл, чтобы вам показать.
— И что он хотел? — тут же задумался Верещагин, вернув мне телефон. — Ладно, никому не скажу.
И я уверен, что вид постаревшего Епископа он тут же запомнил. Может, он дворцами памяти не пользуется, но память у старого разведчика должна быть будь здоров.
Зато объяснение его устроило, ну а фото от нейросети сейчас отличать очень сложно. Он пошёл на кухню, выключил засвистевший чайник и потом вернулся, шаркая ногами в тапочках по вытертому линолеуму.
— С Зубовым, значит, проблемки? — спросил Верещагин.
— Много знаете, — заметил я.
И, кажется, уже начал догадываться, ведь пазл складывался.
Прозвенел звонок домофона.
— Ща, как раз по твоему вопросу, обсудим заодно, — заверил Верещагин.
И когда в прихожей оказался майор Холодов, я совсем не удивился, в отличие от него. Потому что старик говорил, что он обо мне знает и выяснял то, что могли знать только фейсы.
А Холодов очень хорошо умеет ловить шпионов. А у кого ему учиться, как не у старого разведчика, который в курсе методов Ланге, Епископа и их учеников?
— Ты-то что тут делаешь, Вадим? — удивился майор.
— Вы про одного знакомого говорили, а я про своего подумал. Кто же знал, что это один и тот же человек?
— Ну, Ильич, — Холодов глянул на старика. — И не предупредил, что к парню без меня подходил.
— Как там старик Мюллер говорил, из «Семнадцати мгновений»? — вместо ответа спросил Верещагин, смеясь.
Вот и узнал о том, что они связаны. Холодов получает бесценный опыт, как работать против старых шпионов, а Верещагин ищет через него своего давнего врага.
И, думаю, можно сдвинуть это дело с мёртвой точки, когда все хотят использовать меня, на другую позицию, когда всем станет вообще не до меня.
— По твоей теме, Вадим, кое-что хочу сказать, — начал майор, когда мы сели на кухне. — Смотри, что происходит. Только между нами…
Глава 18
— Смотри, что происходит, — начал Холодов, когда мы сели на кухне. — Но только между нами, Вадим. Чтобы ты понимал, что действовать надо осторожно.