— Почему когда с тобой собираемся на дело вместе, — с усмешкой произнёс Глеб, — то всегда оказываемся в обезьяннике?
Правда, на ментовский обезьянник это не походило совсем, как и на кровавые расстрельные подвалы Лубянки, как пугали в интернете. Мы просто сидели в обычном кабинете без телефонов и средств связи, и ждали, когда к нам придут.
Товарищи из ФСБ были крайне недовольны тем, что мы вмешались, а не уступили им. Но если бы мы стояли, Мельников бы ушёл. И благодаря мне они взяли машину, как я услышал по рации, пока нас везли. Всё было именно так, как я и говорил. Отъехали, выключили подсветку, пытаясь смешаться с городским трафиком, но чекисты уже знали, кого искать.
— Тогда с тобой этого типа брали, — продолжал вспоминать Глеб. Он снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Потом спецназ нам чуть *** не дал, когда мы Паука одолели. Попали под горячую руку.
— Такая работа, — сказал я. — Зато силовые операции — твой конёк. Ещё никто не ушёл, за кем мы гнались.
— Мне ещё травмат не вернули, а тут ещё это… ДТП, походу, повесят.
Дверь со скрипом открылась.
— Вадим Александрович, — произнёс сегодняшний фейс с ехидной улыбкой и цепким колючим взглядом, — с вами хотят поговорить.
— А вас как по батюшке? — спросил я. — А то меня все по имени-отчеству зовут, но я даже не знаю, как вас зовут.
— Иван Иваныч, — отозвался тот.
— Не Иванов, случаем?
— Именно, — сказал он, но я понял, что он приврал.
Никакой он не Иванов, и, скорее всего, даже не Иван Иваныч. Долго идти не пришлось, даже до лестницы не дошёл. Назвавшийся Иван Иванычем пригласил меня войти в небольшой кабинет, где уже сидел человек, ожидая меня.
А вот его я знал. Это Зубов, глава нашего регионального УФСБ. Видел того мужика на том приёме, где я тогда познакомился с Корнеевым. Он всё пытался со мной поговорить и завербовать, но «Контур» не давал. А вот здесь у «Контура» власти не было, поэтому говорить он может столько, сколько захочет.
Но что он здесь делает? Это не его земля, это центр. Но Холодов как раз про это и делал намёки. Значит, я им для чего-то нужен, вот и вербует.
— Вадим, вот мы и встретились, — произнёс чекист Зубов. — Теперь и поговорить нормально можно, чтобы никто не мешал.
— Николай Иванович, — вспомнил я его имя, — добрый день. Давно не виделись.
У меня и портрет его был во дворце памяти, со всеми данными. На нём чекист в итальянском доспехе держал устрицы, которые тогда были не совсем свежими.
Так что региональный чекист делает в центре? Впрочем, даже центральный аппарат спецслужбы — не монолит, и кто-то мог его подключить. Скорее всего, потому, что он не очень хорошо живёт с Корнеевым и «Контуром». И кто-то хочет это использовать.
— Взяли, значит? — спросил я.
— Кого?
— Ту машину, про которую я говорил. Мне же интересно. Хочется же, чтобы какой-то результат был.
— Взяли ту машину, — проговорил он. — У тебя хорошая память. Взяли её по твоим приметам. Вот поэтому мы говорим с тобой в кабинете, как нормальные люди, а не в помещении для допросов.
— Там со мной друг был…
— О нём мы не будем.
— Да хотелось бы. А то бы убежали оба. И Мельников, и водитель той тачки.
— Лебедев, — возмутился Зубов. — Ты много о себе думаешь.
— Нет, в самый раз. Там случайность была, он не хотел сбивать. Зато теперь понятно, что его вели удалённо, но с телефона всё удалилось.
Он окинул меня внимательным взглядом.
— Позже о нём поговорим, — согласился он. — Давай сейчас о делах. А дела у нас плохи. Но не совсем, — фейс криво улыбнулся. — Ведь противнику удалось не всё.