— Много чего не знаю. Квантовую механику, например, или финский язык. Но все ваши лекции выучил, — я усмехнулся.
— В прошлый раз ты ко мне ходил на пересдачу, как на работу, но я всё же надеялся, что ты возьмёшься за ум. Потому что давно заметил, что ты наблюдательный человек с творческим мышлением, хорошей памятью и развитой фантазией, — серьёзно сказал он. — Ещё с первого курса, когда я основы вёл.
— Ого, — удивился я.
— А ты думал, что мы студентов своих не знаем? Вот и гонял, чтобы не ленился и пользовался этим. Но сейчас…
Он раскрыл зачётку и положил рядом с ней направление, а потом сделал записи туда и туда.
— Спасибо, Игорь Семёныч, — я взял зачётку.
— Удачи, Вадим, — Кашин протянул мне руку.
— Что у тебя? — спросил в коридоре Лёша.
Я показал ему запись. Даже не «отл.», а «отлично!». На халяву. Хотя как на халяву? Несмотря на насыщенную жизнь в последние месяцы, к учёбе я относился серьёзно и на парах работал, и на вопросы отвечал, и доклады делал, и курсач ещё сдал на отлично.
— Поздравляю, бро! — Лёша с опаской посмотрел на дверь кабинета.
— Алексей, — протянул Кашин, выглядывая оттуда, — а вот ты человек с инженерным мышлением. И тобой-то я займусь всерьёз, — пригрозил он с ехидной улыбкой.
Короче, Лёша сдал только со второго раза, но Кашин не стал его гонять и пересдачу устроил через пару минут после первого провала.
Ну а препод Вишневецкий с ОКЖД тоже не стал нас задерживать.
— На тройку согласны? — спросил он нас с Лёшей.
— Нет, — я наступил Лёше на ногу под столом, хотя тот порывался согласиться.
— Вот как, — удивился Вишневецкий. — А на четвёрки?
— Тоже нет.
— Хм-м, — он посмотрел на часы на телефоне. — Ну раз так… Давайте зачётки.
Вскоре там красовалась надпись «отл.». Второй самый лёгкий экзамен в моей жизни.
Так что за несколько дней закрыли с Лёшей сессию. Если бы здесь остался декан Иванес, было бы сложнее, но и с ним бы справился.
Но я и другими делами занимался. Помимо того, что перепрятал все тайники и через разные документы и номера телефонов подготовил часть шпионского оборудования к перевозке, я ходил по знакомым.
Купил по торту соседу Пал Палычу, бывшему адвокату, который мне тогда помогал, когда у меня проводили обыск, и соседке тёте Свете, которая в тот раз помогла не меньше.
С соседями у меня вообще установились отличные отношения. Со всеми, кроме бабки Никитиной. Та до сих пор жаловалась на меня участковому, говоря, что я иностранный шпион. Бабка зрит в самый корень, как говорится, а ещё при виде меня постоянно хваталась за сумку.
Решил все официальные дела, ходил в гости к одногруппникам, к тем, с кем общался, заглянул к единственному родственнику — дяде Денису, который меня навещал в детдоме, и немного помог ему деньгами.
Купил всякой полезной мелочи в секцию по кикбоксингу, вроде бинтов, пластырей, тренировочного инвентаря и многоразовых бутылок для воды. А то столько ходил, не платя ни копейки. Впрочем, раньше я отрабатывал это, становясь грушей для Толика-Анаболика, но эти времена позади, да и мне в целом там нравилось, пацаны подобрались норм.
К своим детдомовским соседям тоже заходил, передал им все свои съедобные припасы и приправы, какие у меня остались. Научил их варить пару супов полегче, готовить макароны по-флотски и делать самое простое и сытное блюдо в мире — запекать курицу на соли в духовке, без всяких дополнений, которые я использовал сам. Это чтобы не ели одни только фастфуды, полуфабрикаты и дошики.
В конце визита подозвал Лёнчика, как самого серьёзного, и сунул ему пачку рублей.
— Если пробухаете, я вернусь и вам устрою, — пообещал я.
— Не, это на общак, — тут же заверил он, — на жрачку.
Они до сих пор складывались все вместе на еду. Это детдомовская привычка держаться всем вместе. Потом разойдутся по своим семьям, но пока находились рядом.