— А сам как думаешь, Вадим? — спросил Корнеев, игнорируя охранника. — Утописты говорят, что когда люди придумают настоящий ИИ, то никому уже не придётся работать, у всех будет базовый доход.
— У кого-то будет базовый, а у кого-то — повышенный, — хмыкнул я.
— И это правда. А ещё машина уже сейчас может написать диплом лучше любого студента. Нужны ли дипломы теперь… а может, никогда и не были нужны? И это была просто иллюзия, что ты не потратил несколько лет впустую?
— Идти к доктору, который сдавал экзамены через чат-джипити, я бы не хотел, — сказал я. — Но если бы я оставался на железке, я бы не переживал. С нашей железкой никакой ИИ не справится.
Гена хрипло засмеялся и показал мне большой палец, а Корнеев внимательно смотрел на меня поверх очков.
— Знаешь, почему нейросеть Сэма Альтмана самая популярная в мире? — спросил он. — Хотя китайцы делают не хуже и намного дешевле.
Я задумался, вспоминая разговоры с Лёшей и Славиком. Те про нейросети спорили постоянно, и эти разговоры откладывались в памяти. Так что ответ у меня.
— Его нейросеть льстит, — сказал я. — И никогда не спорит, если этого не потребовать. Но даже тогда всё равно хвалит.
— А кто не любит, когда его хвалят? — хмыкнул охранник.
— Верно, и это даёт ценность пользователю, — Корнеев кивнул. — Вот только мнимую. И к чему это приведёт? Первое поколение детей, которые будут воспитываться такими машинами, просто не сможет общаться с другими людьми. Каждый человек — уникальный, ему надо уметь уживаться с другими, но машина подстраивается под человека. Тогда люди будут замыкаться на себе.
— Вот так он болтает и болтает целыми днями, — будто извиняясь, сказал Гена. — Хотя денег накопил, теперь может себе позволить.
— Замолчи, — попросил Корнеев. — Но мы здесь не для того, чтобы говорить о нейросетях и будущем. Всё, Гена, увези меня.
Охранник взялся за обе ручки кресла, развернул и поехал на выход, а я пошёл рядом с ними, думая, для чего был этот диалог.
Скорее всего, он ищет какие-то особенности и измененния в моей речи. Или ему и правда интересно всё это обсуждать. Будто хочет понять, что именно строит и будет строить дальше, если всё удастся с его переносом.
Но у него не удастся.
— У меня такое впечатление, — сказал я, — что вы строите будущее, которое не хотите видеть сами.
— Никто не хочет видеть такое будущее. Но тот, кто не будет строить это будущее, останется в прошлом. Вообще, я пригласил тебя, Вадим, чтобы показать тебе перспективы нашей будущей совместной работы. У тебя нестандартное мышление, которое нам пригодится.
Я глянул на Гену, и Корнеев тут же добавил:
— Можно говорить при нём.
— Ну и кто у нас кандидаты на проверку? — спросил я. — Раз уж вы ищете предателя в своих рядах.
— Тебе с первых дней искать и не надо, — сказал Корнеев. — Походи пока, освойся в городе, посмотри, чем живёт столица. И когда будешь готов…
— Да чего тянуть? Я уже приехал, давайте сразу. А в процессе посмотрю.
— Вот, наш человек, — Гена усмехнулся.
Мы добрались до лифта и поехали вниз. Уши снова начало закладывать.
— Тогда тянуть не будем, — Корнеев задумался. — В нашей фирме есть поставщик. На первый взгляд посторонний, но неофициально он входит в мою компанию и использует мои наработки. Пока он о тебе не знает, но скоро только и будет думать о тебе. А ты будешь задействован там и собирать данные, с помощью «Контура». Ну и, конечно, это всё будет оплачено.
— И что ищем? Того, с кем этот человек сотрудничает?
А пока говорил, прикидывал сам. Будет ли он связан с «Периметром» или «Ментатом»? Первое время, думаю, вряд ли меня подключат к этому. Но пока Корнеев изучал меня и мои пределы, я изучаю их.
— Своего рода, — ответил он. — Пока присмотрись. Тебя оформим туда на собеседование как с нуля, и он о тебе многого знать не будет. А потом вообще решит, что ты мой внебрачный сын, и начнёт подходить, предлагать разные схемы. И тут ты увидишь его во всей красе.
— И кто он?
— Олег Гиляев, ты его не знаешь. Детали расскажут в «Контуре», операция под контролем у Рогова, но тебя подключат по максимуму и тайн от тебя не будет. Можешь даже вносить предложения. Я на этом настоял.