Адмирал Империи 70: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она смотрела на робота. Робот развернулся к ней — на спине, там, куда пришлась пуля, светлела отметина размером с монету. Больше от последнего поступка прапорщика не осталось ничего.

— Ты его убил, — воскликнула она. — Ты это понимаешь? Он уже не был угрозой.

— Он произвёл выстрел по телохранителю государя, исполняющему приказ, — ответил Алекс-2. — Протокол квалифицирует это как вооружённое нападение в охраняемом периметре. Ответ протоколом не ограничивается. Мне жаль, если вам жаль.

Последняя фраза была собрана до того безграмотно по-человечески, что Настасья Николаевна поняла: это не сбой. Это почерк Густава Гинце собственной персоной — привычка вкладывать в машину слова утешения, не вложив самого утешения.

Она посмотрела на трап, до которого не дошла нескольких шагов. На гвардейцев — те начинали шевелиться, благо живые. На тёмное пятно, расползавшееся из-под прапорщика по бетону. Задача, которой она жила последние полчаса, никуда не исчезла: вымпелы, доки, ордер к рассвету — всё это по-прежнему ждало её наверху. Только теперь между ней и её задачей лежал человек, погибший за попытку ей помочь, и стоял механизм, убивший его в порядке вещей.

— Куда ты меня поведёшь? — спросила она ровно, потому что кричать на машину было всё равно что стрелять в неё.

— В безопасное укрытие на территории резиденции. Обращаться с вами предписано бережно.

— Бережно, — хмыкнула и покачала головой Настасья Николаевна. — Великолепно.

Это слово встало ей поперёк горла — она уже знала, что надолго.

Алекс-2 протянул раскрытый манипулятор. Жест был скопирован с человеческого так старательно, что от него делалось только хуже.

— Сдайте саблю, контр-адмирал, — сказал он. — И следуйте за мной…

Глава 4

Немного разобравшись с пехотой на местах, я снова вызывал Айка.

— Дайте связь с «2525», — сказал я, и императорский пульт подчинился с готовностью, с какой техника слушается всякого, кто говорит уверенным тоном. Технике безразличны звания. Ей важна интонация.

Экран ожил. Пападакис смотрел на меня с мостика своего крейсера — живой, целый и даже причёсанный.

— Александр Иванович! — воскликнул он. — Мы наблюдаем отсюда, как БДК входят в атмосферу, и я как раз собирался запросить…

— Наблюдать будете в свободное время, капитан. Предупреждаю сразу: свободного времени не будет. Слушайте приказ. Император поручил мне командование обороной. С этой минуты вы принимаете на себя обязанности главнокомандующего орбитальной группировкой. Исполняющего обязанности, — уточнил я на всякий случай.

Как показали дальнейшие тридцать секунд, случай был именно такой.

— Задачи три, фиксируй. Первая: все повреждённые корабли контр-адмирала Зиминой отвести под прикрытие фортов Константинова Вала. Все до единого, включая те, чьи командиры будут клясться, что справятся сами. Вторая: непрерывное наблюдение за эскадрой Суровцева у судов-генераторов. Любое движение — куда пошёл, как перестроился, сколько вымпелов отделилось — докладывать мне немедленно, в любое время. Третья: в бой не ввязываться ни при каких обстоятельствах. Ваша работа — смотреть и сохранять, а не геройствовать.

— Вас понял, господин контр-адмирал! — отчеканил Айк, и где-то между вторым и третьим словом в его голосе прорезался металл, которого там раньше не водилось. — Примите мои заверения: я наведу на этой орбите порядок. А то распустились тут без твёрдой руки.

«Наведу порядок». «Твёрдой руки». Это говорил человек, который два дня назад испрашивал у меня разрешения перекрасить кают-компанию и волновался, не слишком ли смел выбранный оттенок бежевого.

Власть действует, как алкоголь: мгновенно и без инструкции по дозировке. Айк получил свою порцию и уже разговаривал со мной тоном, каким объявляют большие манёвры. Осуждать его было не за что: я сам был когда-то лейтенантом, впервые оставленным за старшего, и, по отзывам сослуживцев, меня в те дни хотелось выбросить из ближайшего шлюза в открытый космос. Но осуждать и оставлять без присмотра — вещи разные.

— Рад вашей решимости, капитан. Тогда последнее. Вашего старшего помощника, лейтенанта Завадовскую, я назначаю куратором действий исполняющего обязанности командующего. Все ваши распоряжения идут через её визу. Обо всех отступлениях от моего приказа она докладывает мне лично и без согласования с вами.

Пауза на том конце связи вышла длинной и содержательной.

— Куратором, — повторил Айк. — Завадовскую. Моего собственного старпома. Надо мной.

— Не над вами, капитан третьего ранга. Рядом с вами. Разницу почувствуете в ближайшие же часы.

— Разрешите вопрос. — Металл из голоса уже изъяли, а обиду уложить на его место ещё не успели. — За что такое недоверие?

— Это страховка. Недоверие выглядит иначе: при недоверии командующим стала бы Завадовская, а куратором — вы.

Айк обдумал услышанное и решил считать его комплиментом. Он ещё не знал, чем оборачивается кураторство женщины, которая помнит устав наизусть и цитирует его, как поэзию, — с выражением и в самый неподходящий момент. Я знал. Собственно, в этом и состоял замысел.

Договорить нам не дали. Пульт вспыхнул тремя вызовами с поверхности разом, и дежурный офицер связи доложил то, чего мы ждали и что надеялись услышать несколько позже: