Аделина знала его секрет. Одно ее слово, и он ничего не получит, но, что гораздо хуже, он сам и есть ничто. Какие бы красивые слова она ни подбирала, как бы ни плясала вокруг да около, тучи над его головой сгущались: ты не человек, а всего лишь Мрак.
Тут раздались шаги.
Вскинув голову, Ред увидел спускающуюся по лестнице женщину и замер, отстранившись от Аделины. Она довольно улыбнулась, словно дремлющая на солнце кошка.
– Тебе пока нельзя уйти, дорогой Реми. Кое-кто жаждет тебя увидеть. Я пообещала, что мы вместе позавтракаем.
У женщины на лестнице были седые волосы и аристократичный вид. Несмотря на почтенный возраст, она была заметно моложе Солта. Ред смотрел на нее, словно громом пораженный. Она продолжала спускаться, и ее глаза блестели от слез.
Одетта, которая некогда знала и Солта, и его первую жену, как-то назвала Реми «милым пареньком Фионы». Должно быть, это она и есть – первая миссис Солт, Фиона.
– Реми, – позвала Аделина. – Это твоя бабушка.
– Да знаю я, кто она такая, – резко рявкнул Ред. В его голосе слышался ужас.
Пожилая дама пересекла комнату и обняла его. Он не оттолкнул ее, но и не расслабился в кольце ее рук, а застыл, как статуя. Его рост и ширина плеч подчеркивали ее миниатюрность.
– Мне так жаль, – сказала она, отстраняясь. – Я думала, ты винишь меня в случившемся с твоей матерью. Ох, неважно, что я думала. Мне не следовало отпускать тебя к нему. Просто пойми: если бы я знала, если бы появился хоть малейший намек, я бы сделала все возможное, чтобы увезти тебя.
– Я помню, как жил с тобой, – медленно, словно во сне, проговорил он. – Это было давно. Ты читала мне сказки.
Фиона кивнула.
– Твоя мать настояла, чтобы ты уехал с ней, и когда Лайонел получил над тобой опеку, я решила, что с ним ты будешь в большей безопасности. Ах, как же я, глупая, заблуждалась!
– Ты писала Рем… мне письма, – продолжил Ред. – На каждый мой день рождения.
Ред заставил себя сказать «писала мне письма» и «на мой день рождения» ради Фионы, но на его лице отражалась такая боль, что Чарли задалась вопросом, уж не хотел ли он, чтобы эти письма и правда предназначались ему, или иногда притворялся, что так и есть.
Бабушка Реми улыбнулась.
– Я рада, что ты их получил. Хотела бы я сделать гораздо больше.
Долгое время Ред стоял молча.
– Нам с Чарли пора идти, – наконец выпалил он.
На мгновение в комнате повисла неловкая тишина.
– Мы же собирались позавтракать, – напомнила ему Аделина.
– Не могу, – сдавленно произнес Ред, как запертый в замкнутом пространстве узник, у которого кислород на исходе.
Фиона отступила на шаг, глядя на свои руки с идеально ухоженными ногтями. На среднем пальце красовалось кольцо, настолько большое, что бриллианты и изумруды казались ненастоящими. Она нервно повертела его.
– Милый, прости. Не следовало мне устраивать подобных сюрпризов.
Несколько мгновений назад Чарли так же отчаянно хотела уйти, как и Ред, однако теперь чувствовала себя ужасно. Она задавалась вопросом, дурной ли человек Фиона? Пожилая дама не производила впечатления таковой. Ее спонтанные извинения казались душераздирающими. И Одетта ей симпатизировала.
– Р-Реми, ты уверен? – заикаясь, выдавила из себя Чарли.
– Все в порядке. Я пробуду в городе несколько недель, – сказала Фиона Реду, касаясь его руки. – Мне бы хотелось спокойно поговорить с тобой о том, что на самом деле тогда произошло. И узнать о твоей нынешней жизни. – Она перевела взгляд на Чарли. – Ты, должно быть, Шарлотта.
– Чарли Холл, – представилась она, в неловком приветствии вскинув руку в воздух.
Женщина пристально посмотрела на нее, словно по внешности Чарли можно было понять что-то о ее внуке.
– Вы встречаетесь?