— Отпусти меня, мать твою, — говорю я, тяжело дыша, пытаясь сдержать прилив магии. — Или ты умрешь. Я не контролирую, что она сделает.
— Ты слишком много говоришь.
С мерзкой ухмылкой он опускается на левое колено, держа правый сапог на моем животе, и втыкает инъектор Джейда мне в горло. Его губа кривится, и палец нажимает на поршень, но ничего не происходит. Слабое шипение раздается между нами. Он поворачивает инъектор в ладони, неверие мелькает на его лице. Игла устройства расплавилась.
— Я предупреждала тебя, — задыхаюсь я, как раз когда его сапог на моем животе загорается.
— Владыка! — Остальные Скавы бросаются вперед, когда тот, кто держал меня, отшатывается назад, топая горящей ногой по полу.
Поднявшись, я поворачиваюсь спиной к Арану, который прижался к дальней стене, глядя широкими, полными ужаса глазами. Он, как никто другой, точно знает, на что я способна.
— Аран, — выдыхаю я, — спрячься за чем-нибудь сейчас же.
Бросившись перед неподвижным телом Рошана, я очищаю голову от всего, кроме силы, бурлящей внутри меня, когда существо сжимается у моих ребер. Ревя, я выбрасываю ладони вперед, раскаленно-белая энергия вырывается из них мерцающими лентами. Взрыв сбивает всех трех Скавов в кучу. Они царапают свои покрывающиеся волдырями лица, их крики боли эхом разносятся в камере, когда температура поднимается до смертельного, кипятящего кровь уровня.
Достаточно.
Достаточно.
На победный миг я чувствую, как магия откликается и замедляется, останавливая свой разрушительный, ненасытный бег. Она нетерпеливо мерцает, когда крики вокруг меня превращаются в слабые стоны, и я нахожу небольшое утешение в том, что никто не умер. Они, может, и монстры, но мне не нужно больше смертей на совести. По крайней мере, пока.
— Аран, забери их оружие!
Я смотрю, как он делает то, что я прошу, и затем, сделав глубокий вдох, я подавляю энергию, пока не остается лишь слабое свечение.
— Поднимайтесь на хрен, — рычу я большому Скаву.
Он подчиняется, но с неохотой, его мертвые глаза поблескивают интересом, скользя от моей все еще светящейся пряди волос к покрытым рунами рукам.
— Ты кто?
— Та, с кем тебе не стоит связываться, — говорю я и срываю связку ключей с его пояса. — А теперь двигайтесь, все.
Мы быстро загоняем капитана и его людей в блок камер, используя толчок моей силы. Мне нужно вернуться к Рошану, но Аран слишком слаб, чтобы справиться со всеми тремя сам.
— Следи за ними, — говорю я ему, после того как заталкиваю их в клетку и запираю дверь.
Мое сердце в горле, когда я мчусь обратно тем же путем, туда, где Рошан безвольно покоится на столе. Мой вздох облегчения при виде того, как его грудь двигается, слышен, хотя и недолог. Она едва поднимается. Он жив, но едва-едва. Я провожу пальцем по его ледяному лбу. Внезапно все его тело без предупреждения сводит судорогой, позвоночник выгибается так сильно, что я удивлена, что он не ломается.
— Рошан! — Мои руки бесполезно мечутся, я не знаю, как ему помочь. — Очнись, проснись. Ро!
Его тело неконтролируемо бьется в конвульсиях, пока я пытаюсь понять, что происходит. Припадок? Остановка сердца? Гортанный стон вырывается из его рта, и его глаза распахиваются, ничего не видя. Они закатываются, его тело дергается. Я хватаю его за плечи, пытаясь прижать к себе, и затем он замирает мертвенно-тихо.
Нет, нет, нет.
В отчаянии я прижимаю два пальца к его шее, ища пульс, но там ничего нет. Ни трепетания, ничего. Секунды проходят в тишине, каждая из них означает, что Рошан будет все более мертв мозгом без кислорода, если уже не так. Мои руки парят над его грудью. Стянув магию к центру, я чувствую, как сырая энергия наполняет мои клетки. Это будет не так, как выжигать яд. Я пытаюсь запустить гребанную жизнь.
Ты убьешь его. Мой внутренний голос непреклонен.
Он уже мертв, если я ничего не сделаю.
С глубоким вдохом я кладу обе ладони ему на грудь. Пожалуйста, Вена. Если ты когда-либо хотела направлять меня, сейчас самое время.
Знаки бегут вверх по моим рукам, и затем я сглатываю и толкаю. Грудная клетка Рошана дергается под моими руками, и что-то стучит под моей ладонью. Я толкаюсь снова, желая, чтобы моя звездная магия встряхнула его неотзывчивое сердце.
— Борись, ты, упрямое, властное дерьмо, — кричу я. — Борись!
Я снова направляю энергию, и спина Рошана выгибается дугой над столом, когда искры пронзают его. Жуткое сияние окружает его на вечное мгновение, словно он висит в нитях мерцающего звездного света. А затем, когда он падает обратно, его грудь двигается, и он вдыхает воздух в легкие.