Рошан сглатывает.
— У нас два выбора: продолжать идти и надеяться, что они уйдут, или рискнуть и встретиться с ними лицом.
— Ни один не звучит хорошо.
Мы замираем, когда еще несколько этих нечестивых завываний и коротких, похожих на совиные, уханья разносятся ветром.
— Блядь, — шепчет Рошан. — Думаю, остаемся здесь, прячемся за этой скалой и надеемся, что они пройдут мимо.
— Я могла бы испепелить их, — тихо предлагаю я.
Рошан колеблется, но качает головой.
— Даже если ты сможешь избавиться от этих разведчиков, остальные будут недалеко.
Хотя это было мое предложение, я рада, что он его отклонил. Мысль об убийстве кого-либо — даже Скавов — оставляет меня холодной. И если моя душа, связанная акашей, действительно в итоге станет предметом торга для одного из богов-близнецов, я хочу сделать все возможное, чтобы контролировать исход.
Кажется, проходят часы, пока мы сидим там на корточках в ожидании. А затем... движение, в нескольких шагах. Они здесь!
Запах — первое, что на нас обрушивается, и я борюсь с подступающей к горлу тошнотой от зловония разложения на ветру. Я задерживаю дыхание, тело начинает дрожать. Рошан замечает это и проскальзывает своей рукой в мою, ободряюще сжимая.
— Дыши ртом, — мягко говорит он мне в ухо, его пальцы сжимаются крепче. Я сосредотачиваюсь на дыхании, желая, чтобы мое сердце замедлило свой бешеный бег. Я вцепилась в рукоять кинжала так, что побелели костяшки.
Тяжелые шаги останавливаются.
— Ложная тревога, — говорит глубокий мужской голос, и я чуть не выпрыгиваю из кожи от того, насколько близко Скав к нашей позиции.
— Ты уверен? — Другой голос хриплый, словно что-то сдавило его горло. Я вцепляюсь в ладонь Рошана онемевшей хваткой, волосы встают дыбом от ужаса.
— Койоты? — вступает гнусавый женский голос, пока я мысленно вычисляю их троих относительно нас.
— Слишком крупные, — отвечает второй. — Продолжайте искать. Декер говорит, что видел движение.
Ворчание в знак согласия.
Я беззвучно выдыхаю с облегчением, когда шаги наконец удаляются. Еще несколько этих жутких завываний и уханья эхом разносятся в ночи, гораздо дальше. Мы все еще живы, пока что. Рошан прикладывает палец к губам и встает, залезая в свой рюкзак за оружием. Он протягивает нож Арану.
Что ты делаешь? беззвучно спрашиваю я его.
Он прижимается губами к моему уху.
— Они знают, что мы здесь. У нас нет выбора. Нам нужно сначала убрать этого Скава и его спутников, а потом будем решать, что дальше. Оставайся здесь.
Я качаю головой и хватаю его за рубашку.
— Нет. Я умею драться, Рошан. Я не какая-то песками проклятая девица в беде.
Мы вступаем в безмолвную битву воль на несколько напряженных мгновений, прежде чем он сдается с приглушенным проклятием. — Ладно, но держись рядом.
Мы движемся гуськом через расщелину в скалах, двигаясь осторожно и тихо, подкрадываясь к ближайшему Скаву. Рошан сворачивает ему шею движением запястья, прежде чем тот успевает издать звук.
Аран нагибается, чтобы забрать клинок из рук мертвого существа, вместе с арбалетом, пристегнутым к его жилету.
— Не смотри, — шепчет он мне.
Назовите это болезненным любопытством, но я не могу удержаться. Перешагивая через тело, я вижу спутанные волосы, обрамляющие лицо, изъеденное сочащимися каналами и язвами. Его почти беззубый рот открыт, два оставшихся клыка длинные и заточены до хищных острий. Больше мокнущих поражений усеивают его руки и торс, и мои глаза прикованы к его глазам — их невидящие и чрезмерно расширенные зрачки окрашены и исчерчены характерным желто-зеленым мерцанием дистиллированного джаду.
Рошан поднимает кулак, а затем два пальца, и мой шок замирает на губах. Его взгляд, обращенный ко мне, свиреп, указывая, что я должна оставаться на месте. На этот раз я не спорю.