Мой пульс грохочет в ушах, тело чувствуется полным и дрожащим от ликования и нарастающего желания. Кажется, моя кожа вот-вот разойдется по швам. Подавленная интенсивностью своих эмоций, я поворачиваюсь и ныряю под воду. Когда я выныриваю, я в нескольких десятках футов, и я больше не достаю до дна. Я громко смеюсь и ныряю снова, задерживая дыхание, пока грудь не начинает болеть. Что-то дергает меня за ногу, и я, отбиваясь, отплываю, отплевываясь. Это всего лишь Рошан, его лицо освещено озорной улыбкой.
— Ты за это заплатишь! — визжу я и бросаюсь на него.
Он уклоняется.
— Сначала поймай.
Наша восторженная, очень брызжущая игра в догонялки длится, пока мы не становимся безвольными и измотанными. Мы находим место на полузатопленном уступе и ложимся, глядя на светящиеся лишайники, разбросанные по потолку пещеры. Рука Рошана лежит рядом с моей, и через мгновение он переплетает наши руки. Взрывы дрожи внутри меня, и мое дыхание перехватывает, когда он приподнимается на локте и поворачивается ко мне лицом.
— Ты само изящество и сталь, Сурайя, как клинок из джаду в шелковых ножнах. — Его голос становится хриплым. — Я не ожидал такой, как ты. Никогда не ожидал... этого.
Я краснею от его мягких слов, благодарная за приглушенный свет. Я упорно смотрю на потолок пещеры, но мой пульс учащается, когда его палец вырисовывает мучительную дорожку по моей ладони. Он обводит каждый палец и каждую линию — сердца, головы, жизни, судьбы — по мягким возвышениям плоти и впадине в центре. Это восхитительное, коварное наказание — оставаться неподвижной, когда все, чего я хочу, — броситься в его объятия и требовать, чтобы меня держали. Чтобы меня целовали до беспамятства. Чтобы меня дразнили и касались самым греховным образом.
Но я остаюсь неподвижной, прикованная этим острым, жгучим местом контакта.
Мой живот скручивается узлами желания, когда его палец скользит по моему запястью к сгибу локтя. Дрожь пробегает по мне. Жар собирается в моем центре, моя чувствительная кода тревожно напряжена, пока его прикосновение танцует вверх. Его вдох резок, когда его палец касается внутреннего изгиба моей голой руки, так соблазнительно близко к моей груди.
Пески, я так сильно хочу, чтобы он коснулся меня там.
Он не может не заметить состояние моих напряженных сосков, которые я не пытаюсь прикрыть под тонким, прозрачным бельем. Интересно, если я взгляну вниз, будет ли он в похожем состоянии — его тело пылает от возбуждения. Его нижнее белье такое же прозрачное, как мое, и эта выпуклость была более чем очевидна даже в спокойном состоянии. Будет ли он набухшим и выступающим против ткани? Тянущимся ко мне, как мое собственное тело тянется к нему?
Эта мысль заставляет меня проглотить тихий стон.
Еще больше жара собирается между ног, потребность в трении непреодолима.
Не в силах оставаться неподвижной, я поднимаю колено, и внезапно мое бедро касается горячей, жгуче твердой эрекции, он такой твердый и длинный, что я чувствую полный отпечаток его у своего бедра. Мой таз подается в бессознательном желании, и пальцы Рошана сжимаются на моем плече, мягкий стон срывается с его губ. Голодный звук разгоняет мои мысли под натиском такого яростного желания, что мой центр начинает пульсировать.
Он жаждет прикосновения, наполнения... им.
Я никогда не была ни с кем так. Но я достаточно исследовала свое собственное тело и знаю, что ему нравится. Если бы я была одна — в своих личных покоях — я бы запустила руку вниз, к внутренней стороне бедер, в поисках разрядки, которая начала нарастать. Но это для меня новая территория — делить такую близость с мужчиной. Стоит ли мне прикоснуться к нему в ответ? Я колеблюсь, потому что мои попытки уже отвергали, и я бы умерла, если бы он остановился сейчас.
Сжимая ноги, я слегка извиваюсь, пока рука Рошана поднимается, чтобы коснуться моей щеки. Он смотрит на меня, хотя я не могу прочесть никакого выражения в его сверкающих глазах. Его большой палец гладит мою скулу в медленной, нежной ласке, которая заставляет меня тянуться к нему, прижиматься к его прикосновению. Звезды над нами, о чем он думает? Что чувствует? Хочет ли он этого так же сильно, как я?
Может, он ждет разрешения. Я такая идиотка. Конечно, он ждет моего согласия. Это просто он.
— Рошан…
— Нам, наверное, пора, — говорит он в то же время, его ладонь падает.
Интенсивный момент разрушается.
Разочарование обрушивается на меня, и я едва сдерживаю разочарованный крик. Очевидно, между нами что-то есть. Что-то, что назревало с нашей первой встречи. Он решает не действовать по своим собственным причинам, вероятно, связанным с честью, приличиями и принцевами вещами, но он не имеет права принимать все мои решения за меня. За нас.
Когда речь о нашей безопасности, может быть. Но когда речь о моем согласии, об этом выборе, нет.
Мы беглецы, скрывающиеся от короля Ориндхра.
Мы прячемся у армии повстанцев.
Мы можем умереть в любую минуту.
Рошан двигается, чтобы сесть, но я быстрым движением оседаю на его бедра и толкаю его обратно на теплый камень. Он задыхается, глаза округляются, когда он смотрит на меня снизу вверх, большие руки трепещут на моих бедрах. Я выставлена напоказ перед ним. Я знаю, что это так, даже не глядя вниз, белая прозрачная рубашка облегает изгибы моего тела. Я вижу это по тому, как его челюсть отвисает, а дыхание учащается.
— Сурайя, что ты делаешь?
— Даю тебе знать, чего я хочу. Тогда ты сможешь решить, хочешь ли ты еще уходить.
— И чего ты хочешь? — Его голос напряжен.