Я качаю головой, радуясь, что старая старуха не появлялась снова, бормоча свои нелепо загадочные пустяки о моей звезднорожденной силе и судьбе всей Эндары.
Рошан поворачивается ко мне и берет мои руки в свои. Его большие пальцы гладят центры моих ладоней, и нити расплавленного жара — совершенно не связанные с упомянутой силой — обвивают мои предплечья.
— Можешь попытаться призвать свою жар-птицу сейчас?
— Это так не работает, — говорю я, борясь с мурашками от этого мягкого прикосновения. — Я пыталась много раз, но она, кажется, пробуждается только защитно, когда мне угрожают или я в смертельной опасности.
Он наклоняется вперед, и мое сердце пропускает удар, но он лишь убирает выбившуюся прядь волос за мое ухо.
— Тогда давай заставим ее появиться.
— Сейчас? Здесь?
— Почему нет? — Он встает и манит меня вперед. — Ты просила меня научить тебя моему боксу на прошлой неделе. Перемена — это честная игра. Покажи мне, на что ты способна.
Страх пронзает меня. — Я не буду этого делать, Рошан. Ты ведешь себя нелепо.
Его непоколебимое выражение лица не меняется.
— Тебе нужно понять, как работает твоя сила, и это единственный способ, который я могу придумать, чтобы достаточно расстроить или испугать тебя для ее высвобождения.
Я сердито смотрю на него, нервно потирая ладони.
— Что, если я причиню тебе боль?
— Не причинишь.
Это безумие.
— Откуда ты знаешь?
— Я доверяю тебе.
Это глупо — единственная моя мысль, прежде чем Рошан бросается вперед, сталкивая меня прямо с края сиденья. Основной удар приходится на колени. Сильный.
— Какого черта, Рошан? — выдыхаю я.
— А теперь дерись со мной.
Ошеломленная, я собираюсь с силами на мгновение, прежде чем змеиный удар в корпус отправляет меня на пол, выбивая дыхание. Расцветает боль. Он не шутит, потому что, в отличие от прошлого раза, когда мы спарринговали, это чертовски больно.
— Сражайся, — дразнит он, когда я, шатаясь, поднимаюсь на ноги, после чего наносит еще одну жестокую комбинацию из ударов руками и ногами.
В считанные секунды тепло разгорается в глубине живота и устремляется вниз по рукам, когда защитная магия вспыхивает на кончиках пальцев мельчайшими серебристо-белыми дугами. Руны на моих предплечьях загораются и распространяются, как волна, накатывающая на берег.
— Прекрасно, — благоговейно шепчет Рошан, глядя на позолоченные символы на моей коже, но я не могу даже испытать удовольствия от этого бормотания. Когда он атакует снова, мне удается развернуться и уйти с пути, а затем нанести двойной удар кулаками в его челюсть, который он уклоняется. — Раньше ты сдерживалась, — говорит он, одобрительный блеск в глазах.
— Немного, — задыхаюсь я.
Я не признаюсь, что мой отец учил меня драться кулаками и оружием примерно с того времени, как я научилась ходить. Что я просила Рошана учить меня только для того, чтобы вытащить его из собственной головы и, может быть, как способ проводить с ним больше времени...
Хмурясь, я задаюсь вопросом, не подготовил ли меня отец, потому что догадывался, что такое может случиться — что мне придется защищаться. Мысль о том, что мои родители скрывали от меня такую важную тайну, разрывает сердце. Но потом я вспоминаю, что отец никогда не рассказывал мне о жизни в Калдари. Или о защитной силе моей матери! Сколько секретов они утаили за эти годы? Насколько лучше я была бы готова к этому моменту, если бы меня не держали так бесполезно в неведении? Горечь душит меня.
— Куда ты только что ушла? — спрашивает Рошан. — Ты отвлеклась.
— Они все лгали мне, — тускло говорю я. — Мои родители, моя тетя.
Сочувствие вспыхивает в его глазах.