С озорной ухмылкой Рошан бросается ко мне. Я легко уклоняюсь в сторону, разворачиваясь к нему лицом, когда он снова надвигается в небольшом пространстве. Адреналин пронзает меня. Я смотрю на его бедра, а не на лицо, и в последнюю секунду, когда он смещается вправо, я отражаю движение. Схватив его за руку, чтобы сильно потянуть, я разворачиваю корпус в его сторону, одновременно отводя бедра назад к его бедрам и изо всех сил дергая за плечо. Инерция движения заставляет его наклониться вперед, и я выпрямляю ноги. Рошан перелетает через меня и падает, как мешок с картошкой.
Его недоверчивое выражение лица останется со мной до конца времен.
Запыхавшись, я бросаю на него победный взгляд.
— Как тебе это, чемпион? Уже впечатлен?
— Неплохо, — соглашается он, а затем с плутовской ухмылкой дергает мою руку, все еще сцепленную с его предплечьем. Споткнувшись вперед, я растягиваюсь прямо на нем. Быстрым перекатом он переворачивает нас обоих так, что его тело накрывает мое и эффективно прижимает меня к полу своим гораздо большим весом. — Правило второе: всегда отпускай противника и убирайся как можно дальше. — Его голос хриплый, опаляет мое лицо. — Заканчивай то, что начала. И не злорадствуй — это просто напрашиваться на неприятности.
Мгновенно задохнувшись, я могу только смотреть на него снизу вверх, мое сердце колотится в бешеном ритме, пока он смотрит на меня сверху вниз с насмешливыми золотисто-карими глазами.
— Что ты теперь будешь делать? — дразнит он меня и приподнимается на локтях. — Ты в моей власти.
Бабочки бесчинствуют в моем животе, подрывая способность мыслить, в то время как медленный, настойчивый жар разливается по мне, как густая патока, от давления его бедер на мои. Звезды в огне, он прямо там... и я чувствую каждый твердый дюйм его. Мои соски твердеют под рубашкой, и я сопротивляюсь желанию раздвинуть колени и податься тазом вверх к нему, давая ему понять, чего именно я хочу.
Его.
Пески, я в полной заднице.
— Никто не любит хвастунов, — чопорно говорю я, замирая так неподвижно, что едва дышу. Любое трение — и мне конец.
Его усмешка становится шире.
— Сдавайся.
— Никогда.
Без предупреждения я толкаюсь вверх, но он слишком тяжел, чтобы так легко сбросить. Он вскидывает надменную бровь, вызов в его глазах ясен. Я разрываюсь между желанием поцеловать его и пнуть.
Но после моей предыдущей неудачной попытки я слишком труслива для первого.
Стиснув зубы, я извиваюсь в сторону, пока не получаю возможность двигать правым коленом, а затем резко втыкаю его снизу под него, вклиниваясь в уязвимую область между его бедер. Это ни в коем случае не сильный удар, но этого достаточно, чтобы он скатился с меня с приглушенным проклятием. Я сразу же скучаю по его теплу и весу на мне. Ничто так не говорит мужчине, что ты настроена серьезно, как удар коленом в пах, думаю я с легким сожалением.
— Туше, — кряхтит он, схватившись между ног и отшатываясь в сторону.
— Прости, но ты не оставил мне выбора. Я дерусь, чтобы побеждать. — Я встаю и протягиваю ему руку. Рошан колеблется, прежде чем принять ее, и осторожно, покачиваясь, поднимается на ноги. Я проглатываю свою вину. — Давай, лютик, я ударила тебя коленом не так уж сильно.
— Попробуй сказать им это, — иронично замечает он, бросив взгляд вниз, на свой пах. — Может, продолжим урок позже? — ворчит он. — Мне, возможно, понадобится лед.
— Мне правда жаль.
Он слабо улыбается.
— Не волнуйся, я выживу. И никогда не жалей о победе, даже если приходится драться грязно. — Рот Рошана кривится. — Мой брат не будет благородным.
Это мгновенно отрезвляет меня.
Он прав, хотя. Иногда драться грязно — единственное, что может сохранить тебе жизнь.
— Ненавижу читать, — ворчу я и откидываюсь на спинку стула.
Как я ни была рада обнаружить, что в Нириэль есть крошечная библиотека, это не то, что я имела в виду, когда Аран предложил немного «легкого» исследования, чтобы подготовиться к урокам рун. Я бы лучше была с Рошаном в кузнице.
Обычно тесно заставленные проходы казались бы мне местом чудес, ощущение тканевых корешков и запах страниц наполняли бы меня комфортом, чувством дома. Но сейчас эта библиотека кажется тюрьмой.
— Почему я должна учить древнюю историю? — жалуюсь я. — Все знают истории об акаше и мифах о старых богах. И это все ересь.
По другую сторону стола Аран выглядит позабавленным моей вспышкой.