— Итак, как я говорил о стойке, ты должна убедиться, что вес приходится на обе стопы, чтобы ты была сосредоточена, но при этом сохраняла подвижность. Стой на подушечке задней стопы, чтобы быть готовой двигаться. Так, если я выведу тебя из равновесия, как только что, ты сможешь восстановиться или удержаться на ногах. Повернись корпусом боком. Меньше площади для защиты. Неплохо. Вот так, как я.
Критически прищурившись, глядя на мою позицию, Рошан подходит ко мне, его руки ложатся на мою талию и ловко корректируют стойку. Вспышка тепла расцветает под его руками, и я сжимаю челюсть, пытаясь думать о чем угодно, только не о близости Рошана, не о его сильных, длиннопалых руках, целенаправленно сжимающих мои бедра. Жар разливается в моем центре от давления его ладоней.
— Мы будем драться или играть в тренировочные шарады весь день? — цежу я сквозь зубы, пока он приседает, чтобы поправить мою лодыжку, а затем корректирует голень, легкое касание внутренней стороны колена почти лишает меня способности соображать.
— Боевая стойка важна.
— Я работаю в таверне. Думаешь, я не знаю, как остановить какого-нибудь чересчур ретивого клиента, который становится слишком фамильярным после пары пинт? Особенно когда я несу поднос с бокалами?
Одна бровь взлетает вверх.
— Хорошо тогда, чемпионка, посмотрим, на что ты способна.
Чемпионка? Я хмурюсь, подавляя свою грешную радость от возможности отыграться и поколебать его принцевское самообладание.
— Представь, что я налила тебе эля и попытайся схватить меня за задницу.
— Что? Нет. — Челюсть Рошана отвисает. — Твои клиенты действительно так делают?
Сдерживая смех при виде его выражения лица, я киваю.
— Некоторые пьяные пытаются, но обычно безуспешно. Серьезно, позволь мне доказать тебе.
— Ни за что.
Порочно наслаждаясь собой за его королевский счет, я бросаю на него взгляд.
— Это просто гипотетически. Представь, что тянешься.
Спустя мгновение Рошан неохотно подчиняется, тыльная сторона его костяшек касается выступа моего бедра, и я хватаю его за мизинец, отгибая его назад, пока он не издает громкое проклятие и не падает на колени с визгом.
— Ты визжишь как ребенок, — говорю я ему. — А теперь сдавайся.
— Сдаюсь! — выпаливает он, прижимая ушибленный палец. — И знай, я визжу как мужчина. Это был очень мужской визг, который ты слышала. Кстати, где ты этому научилась?
— Маленький трюк, которому меня научила тетя, — говорю я. — Пальцы — это легче всего сломать, и этот маневр может остановить самого крупного и агрессивного человека.
Рошан встает. Его лицо все еще раскраснелось, но улыбка грозит прорваться сквозь почти два десятилетия укоренившегося королевского этикета, когда его чувство юмора вступает в игру.
— В тебе есть подлая жилка, Сура.
Я смотрю на него, и в груди внезапно теснит.
— Так меня называет моя лучшая подруга, Лале.
Его лицо мрачнеет.
— Прости, я не хотел быть фамильярным…
— Нет, все в порядке. Ты просто застал меня врасплох. — Я улыбаюсь, удовольствие разрывает меня от звука моего прозвища на его губах. — Плюс, мы давно за гранью формальностей, тебе не кажется? Я имею в виду, ты пытался меня облапать.
Его челюсть отвисает.
— Ты сама сказала!
Я поджимаю губы в притворном неодобрении и смотрю на него сверху вниз, копируя надменное, высокомерное выражение Королевы Морварид.
— Знаешь, Принц Рошан, дворцовым палачам, возможно, нужно будет побеседовать с тобой об этикете, ожидаемом от королевской особы. Мы не ведем себя таким образом, будучи столь великолепными. В конце концов, это…