— Выглядит хуже, чем есть, — говорит он, но я слышу боль в его голосе. — Ты в безопасности. Мужчины не причинят тебе вреда.
— Они мертвы? — шепчу я.
Его губы сжимаются, и он не отвечает. Если выбирать между ними или нами, я лучше выберу их.
Мой взгляд перескакивает на мои открытые ладони. Линии там — сердца, головы, жизни и судьбы — выглядят непримечательно и обычно.
Хранитель Звезд, так назвала меня старуха. Скорее убийца звезд.
И все же что-то потрескивает к жизни вдоль внутренней стороны моей кожи, словно даже имя несет силу.
Обеспокоенный взгляд Рошана встречается с моим, когда он поднимает меня на скамью и осматривает на предмет ран, но хотя мое избитое тело кричит от боли, к счастью, я нигде не истекаю кровью.
— Что случилось, Сурайя? Почему ты напала на него? Он что-то сказал тебе?
— Я не нападала на него, — выпаливаю я и колеблюсь. Он подумает, что я глупа или иррациональна, но затем я качаю головой — в конце концов, он тоже видел, как я испепеляла людей светом голыми руками. — Он ничего не говорил. Это была я. Я думала... он был кем-то другим. То есть я видела кого-то другого, сидящего напротив нас.
Он хмурится.
— Кого?
— Одну минуту там было пустое сиденье, — говорю я, подбирая слова, — а в следующую — старая карга, говорящая о звездах и моей судьбе. Должно быть, мне привиделось или... или это была галлюцинация, потому что в следующее мгновение я уже была в лицо тому мужчине, а его пальцы сжимались на моем горле.
— Это было видение?
Я с трудом сглатываю и киваю.
— Она тоже назвала меня Хранителем Звезд.
Рошан смотрит, и суровое выражение его лица заставляет меня дрожать внутри, почти так, будто до этого самого момента он и сам не верил до конца в обоснованность пророчества. Его взгляд падает на мои протянутые руки, и я отдергиваю их, складывая руки на груди, пряча проклятые штуки под мышками.
— Значит, это ты... — начинает он.
— Что бы ты ни думал, ты ошибаешься, — резко вмешиваюсь я, качая головой. — Я не это. Я не могу быть этим.
Не отвечая, он тянется, его пальцы очерчивают след вниз по моему предплечью к запястью. Подушечки его пальцев теплы на ощупь и заставляют дрожь пробежать по моей коже. Мягко он разворачивает каждую из моих рук. Он не касается моей ладони, но держит тыльную сторону моей левой руки в своей и поднимает ее между нами. Его глаза путешествуют по пересекающимся там линиям. — Как еще объяснить это и то, что ты можешь делать? Это была магия, Сурайя. Ты родилась с акашей в крови.
Мы смотрим друг на друга в напряженном молчании.
Он ждет, что я что-то скажу, но мое сердце застряло в горле, душа любую способность говорить.
— Я слышал Хранитель Звезд только в истории, которую рассказывала моя мать, так же как и твоя, — говорит он через несколько мгновений. — Он был первым в Ордене Магов.
Я тяжело выдыхаю.
— Я не гребанный маг, Рошан. Орден Магов вымер. Убит твоим предком. Акаши больше не существует, по крайней мере внутри человеческих тел в Ориндхре!
— Тогда как ты объяснишь то, что ты можешь делать? Или эти отметины? — Он смотрит на меня, выразительный взгляд падает на мои предплечья, где светились серебристые письмена. Все, что осталось сейчас — это слабые письмена, как бледные лозы.
— Мозговая лихорадка Друма?
Моя слабая шутка проваливается. Я замираю на секунду, вспоминая, что Джавед говорил об иллюзии и защитных рунах моей матери. Неужели она как-то подавляла эту... штуку... внутри меня? Но как? Мама тоже была... никем. Воспоминание о тайных словах Аммы о защите сестры возвращается, чтобы преследовать меня. Может, у нее тоже была акаша, и что бы она ни сделала, чтобы защитить меня, цена была высока. А теперь я раскрыта.
— Ты сказал, что все это было спланировано, — говорю я, вспоминая, как пыталась понять смысл или причину отбора. — Как Джавед решал, кого пригласить?
— Приглашения были разосланы женщинам с очень конкретными картами рождения.
Я моргаю. Карты рождения — это астрологические руководства, создаваемые при рождении детей. Моя мать показывала мне мою. При рождении положение звезд, луны и солнца предвещает будущее человека. Тысячи лет назад провидцы и мудрецы использовали их, чтобы переводить божественные намерения богов. Как и хиромантия, они предсказывали грани жизни, брака, работы, дхармы и кармы.