Выберите цвет: читать начало книги онлайн

Когда забивается, приходится нажимать два-три раза, чтобы пробить. Крем может застрять в носике. Нажмешь пару раз – и в ладонь шлепается здоровая клякса. Вот этого звука при клиенте быть не должно. Если тут и есть что-то мерзкое – так это он, этот звук. Не хочу его слышать.

Повторяю:

– Дозатор. Сюда.

Говорю ей, что я левша, поэтому на моем рабочем месте всё справа. Палец мой она не замечает.

Подходим к нашему сокровищу – вращающемуся креслу у стены. Говорю:

– Здесь мы делаем чистку лица.

Ной кивает.

– Видишь банку с голубой жидкостью?

– Угу.

– Там наши инструменты. Замачиваешь на ночь. Утром достаешь, протираешь. К открытию все должно лежать на рабочих местах.

Показываю на воскоплав и продолжаю:

– Воск. Включаем.

И включаю, чтобы она видела, где кнопка. К первой записи воск уже будет разогрет – неважно, записан кто-то на эпиляцию или нет. Будь готова, говорю. В процессе могут попросить как допуслугу.

Возвращаемся на стойку – она у нас лицом к двери. Открываю кассу и продолжаю:

– Обычно платят картой, но если кто захочет наличными – кладешь сюда.

Напоминаю: в кассе всегда должно быть сто долларов. Набежало больше – в конце дня несем в банк. Если ограбят, получат только сотню.

– Ограбят? – она хлопает глазами. – Тут такое бывает?

Видно, ей и в голову не приходило, что значит работать в заведении, где водится наличка.

Отвечаю ей сухо:

– Пару раз бывало. – И добавляю совершенно спокойно: – Просто отдавай им всё. Сотню мы отобьем в два счета.

Нажимаю кнопку на платежном терминале.

Выждав секунду, говорю:

– Не сразу включается. – Нам нужно, чтобы аппарат был наготове, когда клиент соберется платить. Иначе человек скажет – зайду попозже, тороплюсь. И не вернется.

– А что будет, – тревожится она, озираясь, – если бумага кончится?

Мне нравится, что ей не плевать. Это правильно. Чеки – наши свидетельства о рождении. Доказательство. Доказательство, что мы были здесь в этот день. Что работали в таком-то часу с таким-то клиентом. Что нам заплатили и что чаевые – наши. А без чека поди докажи, что там было на самом деле. Скажут – тебя тут и близко не стояло. Сделать работу без чека? Считай, тебя не существует.

– Вот.

Открываю верхний ящик стола, достаю новый рулон. Под ним – детские рисунки. В чем-то реалистичные, если хотите знать. Дети подмечают что-то одно и доводят до абсурда. Руки и ноги никогда не совпадают по длине. Все вечно стоят, никто не сидит. Всегда смотрят на тебя прямо, лицо повернуто к зрителю и никогда – вбок. На голове либо каракули из кружочков, завитушки и прямая челка, либо вообще ничего. Золотой карандаш, гляжу, никто ни разу не брал. Наверное, ничто в этом мире не заслуживает быть золотым.

Детям нравилось нас рисовать.

У одной Сьюзен на рисунке – огромная грудь. Это, наверное, Май. У другой одна ноздря больше второй. Может, это мама юного художника. А со мной всё просто. Я – та, у которой девять пальцев. Одна палочка посередине. Руки и ноги раскинуты в стороны. Буква «о» вместо рта. Точки вместо глаз. И одна ноздря примерно того же размера, что и глаза.

Волосы они всем сделали черные. Правильно.