— А дальше?
На другом конце провода помолчали.
— А дальше… дальше странно получилось, товарищ старший лейтенант.
— В каком смысле?
— На следующий день, в воскресенье, температура почти нормальная, а сознание помутившееся. Ему бы лежать, а он… в понедельник на работу. Слабость, конечно, оставалась, но… выздоравливал очень быстро. Даже слишком быстро.
— Откуда вы знаете?
— Заходила к ним, никого не застала, а соседки и сказали — на работу вышел.
— Такое бывает?
— Бывает всё, товарищ Петельников, но редко.
Клим записал всё это, перечитал, покачал головой. У парня температура сорок, лежит бредит, а потом… а потом пациент опытного врача Захаровой, только что лежавший пластом, двадцать третьего июня поскакал на работу, как новенький, словно и не болел никогда.
Проснулся я рано, едва рассвело, задолго до будильника, и несколько секунд лежал неподвижно, разглядывая знакомый потолок.
Вчерашний день вспоминался кусками — Смольный, длинный стол, ряды лиц, Попков, Шарков, Шорников с таким видом, будто только что колбу проглотил.
И разговор после заседания…
Нет, об этом пока лучше не думать, тем более что кое-кому и без меня предстояло ещё немало работы.
Сегодня предстояло сделать столько всего, что сидеть дома было просто невозможно.
Вчера в Смольном приняли решение — а теперь его предстояло превратить в сырьё, оборудование и живые дрожжи.
А это уже была совсем другая работа.
Глава 2
Родители тоже встали рано — отец в эти дни уходил на завод, едва рассветало.
На кухне мама хлопотала у примуса, помешивая что-то в небольшой чугунной сковородке. На столе лежал свежий батон, а дальше, вдоль стены, выстроились пакеты с крупой, несколько бутылок подсолнечного масла и два килограмма сахара ждали своей очереди, чтобы их пересыпали в большую жестяную банку.
Мама была довольна, а отец отчего-то сидел мрачнее тучи.
— Проснулся наконец, — буркнул он.
Это было несправедливо — проснулся я очень рано, куда раньше, чем требовалось. Но папа был чем-то очень раздражён.
Я взглянул на мать — она только улыбнулась, немного сконфуженно, мол, что ж поделать, если отец… ну вот такой.
— Вчера после работы успела…
— Успела! — перебил отец. — Полкнижки сняла! Накупила, словно… словно… — он, наверное, хотел сказать «словно перед войной», и осёкся.
Потому что война уже шла.
— Не полкнижки, — возразила мама.
— Какая разница!
Так, значит, мама-таки решилась — забрала деньги из сберкассы и, как говорили в моё время, «отоварилась». Судя по количеству масла и сахара — явно успела пройтись по коммерческим магазинам, пока там ещё было что покупать.