Я взял его в руки, радуясь, что он снова у меня. Этот кинжал был для меня так же необходим, как собственная кожа.
— Можно? — спросил Ли, протягивая руку ладонью вверх.
Я стиснул рукоять, не желая расставаться со своим кинжалом.
Почувствовав мою нерешительность, Ли тихо сказал:
— Нам нужно найти её и узнать, что с ней произошло.
Свободная одежда вдруг показалась мне слишком тесной, а в животе всё задрожало от волнения.
Я увижу свою любовь, мою ненаглядную Оливию.
Рука дрожала, когда я протянул клинок Ли.
Джек сел рядом со мной. Его глаза сияли в предвкушении встречи с дочерью.
Я знал, что он не сможет увидеть то, что покажет клинок, — Джек не был Рождённым временем.
Я сжал его предплечье.
— Я расскажу тебе всё, что увижу.
Он смахнул слёзы с глаз и едва заметно кивнул.
Ли взял кинжал и указал на мою раскрытую ладонь. Когда я протянул руку, он прижал мои пальцы своими, а другой рукой рассёк кожу клинком.
Я поморщился и едва не отдёрнул руку.
Пока из ладони сочилась кровь, Ли произносил священные слова. Его голос звучал чисто и отчётливо.
Солнечный луч пробился сквозь окно и упал прямо на мою руку. Кухню окутала таинственная тишина, а кинжал начал светиться.
Рот Джека округлился.
— Клинок… он светится.
— Тс-с, — произнёс Ли, и мы оба всмотрелись в сияющую поверхность кинжала.
Оливия, моя прекрасная, отважная жена, находилась в типи рядом с Эмили и отчаянно боролась за свою жизнь.
— Я не могу их спасти! — кричала Оливия. — Я никого из них не могу спасти. Кайова — безжалостные воины!
Сердце болезненно сжалось.
Картина сменилась. Теперь Бальтазар сражался с Оливией, а затем с силой швырнул её на землю.
Оливия закричала и обхватила руками живот.
Из моего горла вырвался сдавленный вопль.
Ли прижал мою руку к столу.
— Что там? — прошептал Джек, но я лишь покачал головой, не в силах говорить.
— Не знаю, — прошептал я. Наш ребёнок в порядке?
Затем я увидел Оливию в её типи, безутешную, раздавленную горем.