Я склонил голову набок и посмотрел через стол на Марселиуса.
По его лицу скользнула едва заметная заговорщическая улыбка.
Знает. Он просто играет с ним.
Я несколько раз сжал и разжал кулаки.
— Боюсь, я почти ничего о тебе не знаю, Рауль. Я рассказал тебе о своей любви к путешествиям и поиску артефактов. Может, и ты поделишься чем-нибудь интересным о себе?
Коста тяжело вздохнул и плюхнулся на пустой стул Османа.
— Рассказывать особо нечего. Я богатый итальянский делец.
Он схватил недопитый эль Османа и несколькими большими глотками осушил кружку. Затем поднял её в воздух и помахал, пока к нам не поспешила барменша.
— Принеси всем ещё по одной. Я угощаю.
Мы с Марселиусом допили свой эль и пододвинули кружки молодой женщине.
Барменша собрала их и поспешила прочь.
Взгляд Косты стал отрешённым.
— Давным-давно я был женат. Моя жена подарила мне столько счастья. У нас родился прекрасный ребёнок.
Зачем он рассказывает нам такие подробности своей жизни? Он что, пьян?
— Несмотря на то что жена делала меня счастливым, я любил другую, — продолжил Коста. Он нахмурился, всё ещё погружённый в воспоминания. — Но она любила чудовище.
Внутри всё похолодело. Я знал лишь одно чудовище — демона по имени Бальтазар.
Между бровями Косты пролегла болезненная складка.
— Наш сын… наш с женой сын… мы потеряли его. — Он стиснул зубы. — Его убили. Я так сильно его любил. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от боли, но не смог. Она была невыносимой. Потерять ребёнка, особенно собственного, — это разбивает сердце.
Барменша вновь появилась, проталкиваясь сквозь толпу. Она поставила перед нами три полные кружки и замерла в ожидании оплаты.
Коста бросил несколько монет на её поднос, и она поспешила прочь. Он поднёс кружку к губам и осушил половину. Осмелев от выпитого, Коста всхлипнул.
— Столько боли. — Он раскачивался на стуле из стороны в сторону. — Потерять ребёнка — это ад. Невозможно понять, пока сам через это не пройдёшь.
Уж мне ли не знать, подумал я, но промолчал.
— Но моя возлюбленная… — Взгляд Косты затуманился. — Она вернулась ко мне.
Он закрыл глаза, словно вновь погружаясь в прошлое.
— Она была любовью всей моей жизни, и она вернулась. Я знал, что она вернётся. И понял, что нашёл способ хоть немного заглушить боль от потери сына.
Коста резко распахнул глаза и посмотрел на меня проницательным взглядом.
— Хочешь узнать, что я сделал?
Я удивлённо моргнул.
— Конечно. Мы с Марселиусом всегда рады хорошей истории. Правда ведь?
— Ради историй и живём, — фыркнул Марселиус, но Коста, похоже, даже не заметил сарказма.