— Нет! Мне нужно услышать от Малика, правда ли это.
Она повернулась к нему и сложила руки под подбородком.
— Пожалуйста, я умоляю тебя. Если всё это правда, скажи мне. Я пережила столько мучений и должна наконец услышать правду.
Малик вздохнул.
— Да, дорогая Эмили, это правда. Марселиус работал со мной с тех самых пор, как Роман и Оливия оказались в плену в логове Бальтазара.
Я повернулся к Эмили.
— Эмили, любовь моя, ты должна мне поверить. Бальтазар отравил мой разум ещё до того, как я встретил Малика. Я ненавидел Романа и Оливию. Но когда Малик нашёл меня, он исцелил мой повреждённый разум. Он спас меня. А потом я начал сближаться с тобой. — Я схватил её за обе руки, и она не отстранилась. — Я не знал, что влюблюсь в тебя, но это случилось. Ты увидела во мне человека и убедила меня, что я хороший мужчина. Эмили, пожалуйста, прости меня. Это был единственный способ получить от Бальтазара то, что нам было нужно. Мне пришлось стать шпионом и говорить тебе чудовищную ложь. Я никогда не спал с Далией. Никогда. Я не любил её. На самом деле я её ненавидел.
По щекам Эмили катились слёзы, но она не сделала ни шага ко мне.
Ничего. Я ещё не закончил.
— И Оливия… мне так жаль. Мне пришлось завоевать доверие Бальтазара, чтобы украсть его кинжал и заполучить клинок твоей матери. Всё это часть гораздо более масштабного плана.
Оливия подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала.
Я опустился на одно колено, прижался лицом к бёдрам Эмили и обхватил руками её ноги.
— Я умоляю тебя простить меня, Эмили. Умоляю. Я боготворю тебя. Я мучился из-за того, что мне пришлось сделать, чтобы убедить Бальтазара в своей преданности. Выражение боли на твоём лице преследовало меня месяцами. Каждую ночь, ложась спать, я молил о том, чтобы однажды ты смогла меня простить. Пусть этим днём станет сегодняшний.
Комнату накрыло долгое молчание, пока я продолжал цепляться за свою жену.
Наконец её рука легла мне на голову.
— Я прощаю тебя, Марселиус, — всхлипнула Эмили.
Поднявшись, я заключил её в объятия и позволил плакать у меня на плече.
— Ох, моя милая, милая Эмили.
— Значит, ты всё это время помогал Малику? — спросил Роман.
— Да, брат. Я не мог никому сказать.
Я не мог отпустить Эмили. Наконец-то она снова была в моих объятиях, там, где ей и полагалось быть.
— Я расскажу вам больше, — сказал Малик, но я его проигнорировал.
Вместо этого я обхватил лицо жены ладонями и нежно поцеловал её. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я прошептал:
— Позволь мне отнести тебя в постель, жена моя, и показать, как сильно я тобой дорожу.
Я осторожно подхватил её на руки и направился к лестнице. Она крепко обняла меня за шею и смотрела на меня с безграничной нежностью в ярко-голубых глазах.
— Надеюсь, наша связь продлится вечно, — прошептал я, поднимаясь с ней по ступеням.
— Я тоже этого хочу, — тихо ответила она.
А ещё я молился, чтобы она никогда не узнала, кто её отец.
Это уничтожило бы её.
Но сейчас я отчаянно надеялся залечить ту зияющую рану, которую сам между нами оставил.