Где же он может быть?
Я бросилась к массивному письменному столу и принялась открывать ящики и перебирать их содержимое. Ничего! Чёрт! Может, он спрятан в книгах?
Я вытаскивала одну книгу за другой, раскрывала каждую и быстро перелистывала страницы в поисках тайника. Потом задвигала книгу обратно на место.
Многие из этих переплетённых в кожу томов были научными трудами о ядовитых растениях и приготовлении настоек из их листьев и корней. Всё необходимое безумному учёному, одержимому желанием избавить Землю от Связанных временем и Рождённых временем и покарать их.
Желудок скручивало и от содержимого этих страниц, и от напряжённых поисков солнечного кинжала.
Где он, где он, где он?
Я настолько погрузилась в поиски кинжала, что совершенно не обратила внимания на приближавшиеся к двери шаги — пока дверь не открылась.
Я застыла, медленно возвращая на место том, который держала в руках. Дерьмо. И как мне объяснить, что я здесь делаю? Я влипла. По-крупному.
— Всё не так, как вы думаете, — запинаясь, произнесла я, не решаясь обернуться.
— Разве? — раздался глубокий мужской голос. — Боюсь, вы ошибаетесь. Для меня совершенно очевидно, что вы находитесь там, где вам быть не положено. За шпионаж полагается наказание.
— Правда? — Я сцепила руки, чтобы они не дрожали. — Какое?
— Двадцать ударов плетью.
Я лихорадочно пыталась придумать, как выбраться из этой ситуации. Но ничего не приходило в голову — у меня не было ни одной правдоподобной причины находиться в этой комнате.
Теперь мне оставалось только одно — драться.
Я медленно обернулась.
РОМАН
ГЛАВА 20
Если Рауль Коста считал свои вечеринки чем-то уникальным, ему стоило бы заглянуть в историю. Будучи Рождённым временем, я повидал немало разврата, особенно во времена службы императору Северусу в Древнем Риме. Императорские пиршества превращались в оргии, где без стеснения предавались любым утехам — от священных до самых порочных.
Когда я вошёл на виллу Рауля Косты, всё происходящее показалось мне жалким подобием того, что творилось во дворце Северуса. Я уже видел всё это: обнажённых людей, полуобнажённых людей, глотателей огня, танцовщиц со змеями. Зрелище лишь мучило меня, усиливая тоску по Оливии.
— Похоже, нас ждёт великолепный вечер, — произнёс граф, когда мы пересекали фойе.
Я заставил себя улыбнуться.
— Похоже на то, — ответил я, не зная, чего хочу больше: чтобы эта ночь закончилась успехом или провалом.
Граф снабдил костюмами всех нас, даже Тристана.
Я обернулся на Тристана, который глазел по сторонам, словно школьник. Судя по ошеломлённому выражению его лица, на секс-вечеринках ему бывать ещё не доводилось.
— Тебе участвовать нельзя, Тристан. Извини.
Его рот тут же захлопнулся, и он резко повернул ко мне голову.
— Что ты сказал?
— Всё это, — произнёс я, указывая на раскинувшийся перед нами бальный зал, — для тебя под запретом. Понял?
Тристан закатил глаза и ухмыльнулся.