— Возможно, и нет. — Я покачал головой. — Не знаю, много ли тебе известно о Бальтазаре, но он — воплощение зла.
Джек нахмурился.
— Ли рассказывал мне о нём. Но почему моя жена могла любить чудовище?
В уголках его глаз залегли морщинки.
— Тьма… — произнёс я. — Она обладает непреодолимой властью над людьми.
От мыслей о Бальтазаре меня замутило. Нужно было сменить тему.
Я взглянул на устройство, в котором Джек готовил кофе.
Он заметил, куда метнулся мой взгляд.
— О! Хочешь ещё?
— Да, пожалуйста.
Он вскочил на ноги и засуетился, наливая кофе и доставая сахар со сливками.
Когда перед каждым из нас вновь стояла чашка тёплого напитка, он спросил:
— Он когда-нибудь… — Лицо Джека помрачнело. — Он когда-нибудь причинял вред моей дочери?
— Бальтазар пытался. Сначала хотел отравить Оливию, а потом — её разум. Он настроил её против меня, и она едва меня не убила.
Рот Джека округлился.
— Это, должно быть, сломило Оливию. Не представляю, что она чувствовала, когда освободилась от его чар. — Казалось, он вот-вот заплачет, но всё же продолжил: — Когда я узнал о лжи Алины, её тайнах и истинной причине, по которой она разыскала меня, я пытался защитить Оливию.
Он провёл рукой по редким волосам, а затем потёр лицо ладонью.
— Я пытался оградить её от правды о матери. Я знал: если она всё узнает, ей будет очень больно.
— Бальтазар рассказал ей всё. Это её сломало. — Я крепче стиснул кружку.
Мне было невыносимо видеть страдания Оливии из-за поступков её матери. Дочь не должна ненавидеть свою мать. Но и мать не должна давать дочери столько причин для ненависти, как это сделала Алина. Казалось, материнство для неё всегда было чем-то второстепенным.
— Могу только представить. — Глаза Джека заблестели, и он заморгал, сдерживая слёзы.
— Ты знал, что у Алины был ещё один ребёнок? Её зовут Эмили. Сейчас она с Оливией. Они встретились в девятнадцатом веке.
Джек покачнулся на стуле.
— О, должно быть, для Оливии это огромное утешение — узнать, что у неё есть сестра. И меня ничуть не удивляет, что у Алины был ещё один ребёнок. Она была необузданной. Она была…
Он прижал кончики пальцев к столу, словно пытался совладать с эмоциями. Затем вытащил из кармана телефон и нажал на него, заставив экран засветиться.
Он коснулся экрана и поднёс телефон к уху.
— Ли, ты где? Перезвони мне, как только получишь это сообщение. Мы с Романом разговаривали, и нам нужен твой совет.
Вздохнув, он коснулся телефона, и экран погас.
— Не знаю, где он. На него это не похоже. Он всегда рядом, когда мне нужен, особенно когда ты только появился здесь. Он был так рад увидеть тебя, а теперь я никак не могу до него дозвониться.
Мы сидели молча и пили кофе.