— Устраивайся, — сказал Чун. — Ужин через два часа. Будешь помогать на кухне. Вопросы?
Екатерина покачала головой.
Чун ушёл, оставив её одну.
Она вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле.
«Ну и что ты будешь делать, Катя? — спросила она себя. — Ты в древнем Китае. Без денег, без документов, без языка практически. Ты — служанка. И у тебя на руке какая-то красная хрень, которая, возможно, тебя сюда и притащила».
Она посмотрела на запястье. Красная полоска блестела даже в полумраке — тонкая, как волосок, но странно живая. Словно внутри неё пульсировал слабый свет.
— И свиток этот, — продолжала она. — «Перерождение в зверя». Что за чушь? Я не хочу перерождаться ни в какого зверя. Я хочу домой.
В ответ — тишина. Только где-то за стеной пискнула мышь.
За окном темнело. Солнце село, и воздух в комнате стал ледяным. Екатерина натянула тощее одеяло до подбородка и села на топчан, поджав ноги.
— Холодно-то как, — пробормотала она. — В Москве батареи были. А здесь… — она чихнула. — Здесь я замёрзну насмерть.
Она закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шёл. Мысли путались: Москва, мастерская, свиток, красный свет, лепестки сакуры. И это лицо — Чун с его хитрыми глазами. И голос за стеной, где кто-то ходил и кашлял.
«Я служанка, — думала она. — Я — Мо. Я буду мыть полы и чинить старые вещи. И, может быть, когда-нибудь я пойму, что здесь происходит».
Она закрыла глаза и попыталась уснуть.
За окном шумел ветер. Где-то далеко лаяла собака. А в комнате пахло старой глиной, пылью и почему-то сакурой.
Весна ещё не пришла по-настоящему, но воздух уже был полон её обещания.
ГЛАВА 3. Хозяйство дома
ГЛАВА 3. Хозяйство дома
Чун разбудил её на рассвете.
Он постучал в дверь и громко крикнул, не дожидаясь ответа:
— Мо! Вставай! Работы много!
Екатерина села на топчане, моргая спросонья. Холодная комната встретила её сырым утренним воздухом. Соломенный тюфяк не держал тепло, и она продрогла за ночь до самых костей. Она потянулась, хрустнула шеей и натянула поверх своей футболки потрёпанный халат, который нашла в углу комнаты.
— Иду, — сказала она хрипло.
Чун ждал её в коридоре. В руках у него была стопка тёмной одежды.
— Твоя одежда странная, — сказал он, протягивая ей свёрток. — Никто в городе такого не носит. Наденешь это. Форма служанки нашего дома.
Екатерина приняла одежду. Ткань оказалась грубой, но чистой. Тёмно-синяя юбка до щиколоток, светлая кофта с длинными рукавами и широкий передник. Никаких украшений, никаких узоров — простая, добротная одежда для тех, кто работает руками.
— Примерь, — сказал Чун. — Если не подойдёт — скажешь.
Она натянула одежду прямо там, в коридоре, не стесняясь. Юбка оказалась чуть длинноватой, но это легко поправить. Кофта села хорошо. Передник закрывал почти всю грудь — удобно для грязной работы.
— Подходит, — сказала она.
Чун одобрительно кивнул.
— Теперь слушай. В доме ты новенькая, поэтому будешь делать то, что скажут. Сначала — кухня. Там тётя Лань. Она тебя научит, что к чему. Будешь помогать с завтраком, потом — уборка, потом — стирка. Если останется время — занимайся своими инструментами. Генерал велел показать, что у тебя есть.