Он позволял мне причинять ему боль.
Возможно, потому, что понимал: это было единственное, что он сейчас мог для меня сделать.
— Ты любил меня? — спросила я, чувствуя, как под рёбрами разливается холод.
Глаза Ассера открылись.
— Люблю, — ответил он сразу.
— Не сейчас. Тогда.
— Тогда тоже.
— Как? — Слово сорвалось с губ громче, чем я хотела. От моего голоса дрогнуло пламя ближайшей лампы. — Как можно любить женщину и поверить, что она сбежала с первым встречным? Как можно любить и слушать, как она рассказывает о камере, а потом требовать доказательств? Я показывала тебе раны. Считала шаги. Искала письма. Ползла в оранжерею, потому что почти не могла ходить. Позволила запереть себя в темноте, чтобы показать тебе дар. Чего тебе не хватило, Ассер?
Последние слова разбились о рыдание.
Я зажала рот ладонью, но было уже поздно.
Слёзы текли по лицу. Плечи дрожали. В груди стало тесно от всего, что я пыталась удержать с момента возвращения.
Ассер дёрнулся ко мне.
Всего на мгновение.
Потом остановился, не позволив себе прикоснуться без разрешения.
— Мне не хватило мужества признать собственную вину, — ответил он хрипло. — Потому что в истории отца предательницей была ты. А я оставался обманутым мужем, который ничего не мог изменить. В твоей правде виноват был я.
Я покачала головой.
— Ты не замуровывал меня.
— Но я оставил тебя рядом с человеком, который это сделал, — возразил Ассер. — А когда ты вернулась, продолжал раз за разом отдавать ему право говорить вместо тебя.
Его голос стал тише.
— Мне было проще сделать предательницей тебя, чем признать, что всю жизнь я был предан чудовищу. Я выбрал сохранить отца, Эльсвита. И потерял жену.
Внутри что-то оборвалось.
Я отвернулась, но перед глазами оказался разбитый саркофаг. Каменное ложе, на котором несколько минут назад лежало моё тело. Обломки плиты. Чёрный пепел от проклятого перстня.
Даже здесь старый герцог продолжал стоять между нами.
— Я ждала тебя, — выговорила я. — Там, в камере. Каждый день ждала. Сначала была уверена, что ты вернёшься и сразу поймёшь, что меня нет. Потом думала, что ты найдёшь письма. Расспросишь Мари. Заметишь дверь в оранжерее.
Слова давались всё труднее.
— Когда он закладывал последние камни, я продолжала думать, что ты успеешь. Что сейчас услышу твой голос. Ты ведь всегда появлялся, когда мне было страшно. Даже если находился далеко. Даже если я не звала.
Я посмотрела на Ассера.
Он стоял на коленях совершенно неподвижно. Только по тому, как медленно поднималась его грудь, можно было понять, что он дышит.
— Но ты не пришёл, — закончила я.
— Не пришёл, — подтвердил муж.