Маг посмотрел на проступившую на его шее чешую.
— Драконьим пламенем.
Я сильнее сжала рукав мужа.
— У тебя нет сил, — напомнила я, чувствуя под пальцами пропитанную кровью ткань. — Ты едва стоишь.
Ассер посмотрел на меня.
Его лицо было бледным. На висках выступил пот, губы потеряли цвет. Но в жёлтых глазах по-прежнему горел драконий огонь.
— На него хватит, — пообещал генерал.
— Ассер…
Он накрыл мою руку своей здоровой ладонью.
— Эльсвита, если этот перстень останется цел, отец снова найдёт способ приблизиться к тебе. Я больше не собираюсь проверять, сколько ещё жизней у моей жены.
— Бывшей жены, — напомнила я прежде, чем успела остановиться.
Пальцы Ассера дрогнули.
Боль промелькнула в его глазах и тут же исчезла. Муж медленно отпустил мою руку.
— Тем более, — произнёс он хрипло. — Теперь я даже не могу приказать тебе держаться от него подальше. Придётся его уничтожить.
Молодой артефактор поставил чашу на каменный пол. Его руки дрожали так сильно, что металл зазвенел.
— Отойдите, ваша светлость, — попросил пожилой маг, доставая щипцы. — Я извлеку перстень.
— В чаше не только он, — предупредил Ассер.
Мужчина замер.
Я закрыла глаза. Не хотела видеть.
Но услышала, как откинулась металлическая крышка. Как молодой артефактор судорожно вдохнул. Как щипцы заскребли по дну.
На камень упало что-то мягкое. Я отвернулась, чувствуя, как внутри всё затряслось.
Золотой свет поднялся над ним и начал сгущаться. Возникли прозрачные ноги, погребальный костюм, лицо старого герцога.
Теперь покойник выглядел иначе.
Его кожа почернела, словно обгорела. На щеках появились трещины, сквозь которые пробивалось жёлтое пламя. Руки дрожали, а фигура то становилась плотнее, то рассыпалась дымом.
Герцог посмотрел на меня.
— Неужели ты решила, что победила? — спросил он, растягивая обугленные губы в улыбке. — Мой сын искалечил себя ради женщины, которая всё равно его бросит.
Я прижала ладонь к горлу. Страх остался. Но теперь между мной и старым герцогом стоял Ассер. Не сомневающийся. Не требующий доказательств.
Готовый уничтожить последнюю частицу отца, которому поклонялся всю жизнь.
— Замолчите, — прохрипела я.
Герцог перевёл взгляд на сына.