Теперь.
Я закрыла глаза. Какое хорошее слово. Теперь он знает. После развода. После подписи. После того, как я положила кольцо на стол. После унижения, которое я переживала, глядя ему в глаза. После того, как пыталась донести правду, и слышала, как мою историю называют бредом. После того, как ушла из дома, куда ползла на окровавленных ногах именно потому, что там находился он.
— Ну вот, — проговорила я, снова посмотрев на бывшего мужа. — Расследование движется просто великолепно, господин генерал. Осталось выяснить несколько незначительных подробностей. Например, как ваша фамильная шкатулка оказалась у Восса, почему соврал Гаррет и куда пропала моя бедная горничная Мари.
Ассер резко подался вперёд, но остановился у самой дверцы, заметив, как я невольно отодвинулась.
Всего на несколько сантиметров.
Мне самой показалось, что движение почти незаметное.
Для него — нет.
Он смотрел на расстояние между нами так, словно там внезапно разверзлась пропасть.
— Эльсвита, — начал Ассер и впервые за весь разговор произнёс моё имя не как обращение, а почти как просьбу. — В комнате была надпись.
Глава 104
Глава 104
Я замерла. Серьга на его ладони вдруг стала страшнее.
— Какая надпись? — спросила я, чувствуя, как холод медленно ползёт по спине.
Ответить он не смог сразу.
Ассер Вельтер, который за годы службы подписывал приказы о наступлении и сообщал семьям погибших офицеров о смерти их сыновей, вдруг не мог произнести несколько слов.
Потом он всё-таки заставил себя.
— Первая строка была: «Ассер, любовь моя».
Я закрыла глаза.
Нет.
Я не хотела это слышать. Не от него. Не теперь.
Камера возвращалась обрывками. Я помнила, как путались мысли. Как хотелось спать. Как язык распух от жажды. Как я несколько раз начинала одну и ту же букву, потому что рука соскальзывала с камня.
Главное было написать ему. Ассер должен был знать. Даже если однажды каким-то чудом найдёт меня мёртвой.
— Дальше не надо, — попросила я, чувствуя, что голос стал совсем тихим. — Я только попыталась забыть об этом кошмаре, чтобы начать новую жизнь.
Ассер тут же замолчал. Я открыла глаза.
На его лице было такое выражение, что мне почти захотелось пожалеть его.
И это разозлило.
Как легко всё вернуть на привычные места. Он страдает — я утешаю. Он устал — я молчу. Ему больно — я выбираю слова осторожнее.
Но мне тоже было больно! И никто слова для меня не выбирал.
— Ты прочитал всё? — спросила я уже твёрже.
Ассер кивнул. Его взгляд на мгновение опустился к моей руке, к светлой полоске на безымянном пальце, и от этого простого движения в нём появилось столько боли, что пришлось напомнить себе:кольцо снял он. Не я.