Глава 96 Дракон
Я не остановил карету.
Она сама призналась.
Не произнесла прямо: «Да, я изменила». Люди редко признаются настолько просто. За годы допросов я привык к другим словам.
«Думайте что хотите».
«Я устал оправдываться».
«Давайте закончим этот разговор».
Эльсвита сказала почти то же самое перед тем, как подписать документы.
«Пусть то, что ты себе придумал, и будет правдой. Твоей правдой».
Она устала придумывать новые объяснения. Поняла, что рассказ о редком даре не сработал, и наконец перестала бороться. Именно этого я добивался с первого дня. Одной честной фразы. Хотя бы косвенного признания, что отец не лгал мне перед смертью, что капитан Восс действительно был её любовником, а комната без двери появилась лишь потому, что брошенной женщине оказалось стыдно назвать настоящую причину возвращения.
Я получил признание.
Почему же теперь чувствовал себя так, словно проиграл?
Экипаж катился по аллее. Колёса подпрыгивали на неровном гравии, за ними поднималась светлая пыль. Я стоял на крыльце и ждал, что Эльсвита хотя бы раз отдёрнет занавеску.
Она не оглянулась.
Дракон внутри меня рвался следом. Требовал остановить лошадей, сорвать дверцу и вернуть женщину, которая ещё утром принадлежала мне.
Но я не собирался бежать за неверной женой.
Тем более теперь, когда она стала бывшей.
Гордости у меня оставалось достаточно, даже если от брака не осталось ничего.
Я дал Эльсвите возможность сохранить фамилию. Предложил дома, земли и содержание. Убрал из документов обвинение в измене, хотя имел все основания его оставить. Она отвергла каждое условие, потребовала вернуть девичье имя и отказалась даже от кольца.
Не потому, что была невиновна.
Потому что снова хотела стать свободной.
Возможно, уже представляла другого мужчину, которому не придётся объяснять, почему бывший муж продолжает оплачивать её дом и лечение. Именно поэтому так торопилась избавиться от моей фамилии и собственности.
Эта мысль должна была вызвать презрение, но вместо этого когти прорезали кожу на ладонях.
— Ваша светлость, — осторожно позвал дворецкий, остановившийся возле открытой двери. — Прикажете подать вам экипаж? Вы ещё можете догнать госпожу Ратьен до выезда на столичную дорогу.
Госпожу Ратьен.
Не герцогиню Вельтер. Не мою жену.
Я посмотрел на собственную руку. На безымянном пальце осталась светлая полоса. Кольцо лежало в серебряной коробочке вместе с её кольцом и ожидало, когда поверенный передаст оба украшения на благотворительный аукцион.
Эльсвита продержала своё кольцо одиннадцать дней без еды и воды.
Сняла через несколько минут после моей подписи.
Разумеется, это ничего не доказывало. В камере она не сидела. Просто берегла единственную вещь, подтверждавшую, что всё ещё замужем за богатым генералом.