Страх.
— И да, мне не нужна поддержка, — попросила я. — Всё уже закончилось.
— Вы можете остаться здесь столько, сколько считаете нужным, — напомнил Ассер. — Доктор продолжит лечение. Я распоряжусь приготовить…
— Я уеду сегодня, господин генерал, — перебила я, обращаясь к бывшему мужу, как к чужому человеку. — Я не хотела бы обременять вас заботой обо мне.
Лицо мужа изменилось.
— В вашем состоянии это невозможно.
— Господин генерал, — произнесла я, хотя сердце рыдало навзрыд. — Вы забываете, что теперь я сама за себя решаю. И я решила уехать, значит, я уеду.
Ассер стиснул зубы.
— Я не позволю вам разбиться в первом же экипаже только для того, чтобы доказать, насколько прекрасно вы обходитесь без меня.
— При чём здесь «разбиться»? — усмехнулась я. — Я не планирую больше вам ничего доказывать. Успокойтесь, господин генерал. Тем более, ценой собственной жизни. Так что можете быть спокойны. Я планирую жить долго и счастливо. Без ваших советов.
Его золотистые глаза опустились к королевской печати. Ассер сам отдал это право.
Сам сделал меня свободной. И только теперь понял, что свобода позволит мне уйти.
В кабинете внезапно похолодало.
Пламя свечи возле документов дрогнуло и стало синим.
Я замерла.
Ассер проследил за моим взглядом, но возле камина ничего не увидел.
А я увидела.
За его плечом стоял покойный герцог.
Он был почти прозрачным. Сквозь погребальный костюм проступал испорченный свадебный портрет. Мертвец не двигался и не пытался приблизиться. Его силы ещё не восстановились.
Но он улыбался. Торжествующе.
Жёлтые глаза опустились на королевскую печать, затем на два кольца, лежавшие рядом.
— Теперь мой сын сам от тебя отказался, — прошептал мертвый герцог. — И у тебя действительно никого не осталось.
Глава 95
Глава 95
Я не ответила призраку.
Старый герцог улыбался за плечом сына, но его прозрачное лицо уже расплывалось, смешиваясь с чёрной краской на свадебном портрете. Вскоре от него остался только запах туберозы.
— Что вы там увидели? — спросил Ассер, проследив за моим взглядом.
Я посмотрела на мужчину, который ещё утром был моим мужем. Рассказать ему о новой угрозе означало снова убеждать, доказывать, просить поверить. На это во мне больше ничего не осталось.
— Ничего, господин генерал, — ответила я, поднимаясь с кресла. — Уже ничего.
Через час Мейна укладывала мои платья в раскрытый дорожный сундук.