Грудь сдавило. Перед глазами ее красивое лицо, бант на платье и запах духов. Приглушенный, сладкий, мягкий. «Асси, я тебя умоляю! Только не надо снова лезть на дерево!».
Я дернул головой. Воспоминания исчезли так же быстро, как и появились.
Я наклонился ниже, разглядывая линии. Лестница действительно начиналась возле северной стены, но не внутри оранжереи. Узкий служебный спуск был устроен снаружи, в толще старой подпорной кладки, и поворачивал под фундамент. Во время перестройки наружный вход закрыли декоративной стеной. Рядом стояли маленькие кресты — отметки древних магических креплений, способных глушить драконью магию.
Вот почему я не почувствовал пустоту под полом.
Мы подняли плиты возле тубероз. Разобрали отопительный канал. Простучали внутренние стены.
Но вход находился снаружи.
Нет!
Это ещё ничего не доказывало.
Старое подземное помещение могло существовать. Отец мог когда-то показать его Эльсвите или упомянуть в разговоре. После возвращения она нашла план и привязала старую кладовую для инвентаря к своей истории. Возможно, именно поэтому все её воспоминания вели к оранжерее.
Пусть внизу окажется что угодно. Кладовая. Пустой зал, закрытый ещё при жизни матери. Комната, забитая старым хламом.
Я найду его и окончательно закончу эту историю.
Эта мысль принесла облегчение.
Слишком сильное.
Я поднялся.
— Да! Пора поставить точку в этой истории!
Дворецкий ждал в коридоре. Значит, не подчинился приказу уйти далеко. Увидев соединённый чертёж, он перестал притворяться, что оказался возле двери случайно.
— Всех каменщиков к северной стене оранжереи, — приказал я, протягивая ему план. — Ломы, кирки, лопаты и фонари. Немедленно.
Старик посмотрел на название.
— Вы снова хотите проверить оранжерею, господин? — спросил он, и в голосе прозвучала надежда, которой я не хотел слышать.
— Да, — поправил я, направляясь к лестнице. — Я хочу убедиться, что сегодня поступил правильно.
Дом ожил и засуетился прежде, чем я спустился в холл. Захлопали двери, по коридорам побежали слуги, во дворе кто-то позвал каменщиков. Люди ещё не понимали причины, но уже выполняли приказ.
Так и должно быть в армии. На мгновенье я снова почувствовал себя на стене крепости. Солнце бьет в глаза, вражеский лагерь пускает дымки где-то вдалеке. Сейчас. Это слово шептали интуиция и опыт. Нападаем сейчас. Прорываем оборону по правому флангу и выходим к реке.
Я дернул головой, отгоняя воспоминания о грохоте разбивающихся от заклинаний камней, от пыли во рту, от криков воодушевления и стонов боли. Сейчас я хотел поставить окончательную точку в войне с самим собой.
Я шёл к оранжерее и продолжал перечислять доказательства вины Эльсвиты.
Слова отца. Письма в её секретере. Восс исчез одновременно с ней. Серьгу матери обнаружили среди его вещей. Гаррет видел Эльсвиту со шкатулкой в ночь побега.
А перед разводом фактически призналась.
Против этого стояли запах цветов, количество шагов и чертёж, половина которого неизвестным образом появилась на моём столе.
Я верил фактам. Не догадкам, не домыслам, не фантазиям. Только фактам.
И фактов, указывающих на побег и измену было более чем достаточно.
Замок на оранжерее сорвался вместе со скобами и полетел в траву.