По спине прошёл холод.
«Твой отец вырвал её у меня и бросил в огонь».
Эльсвита сидела напротив с синяками на шее и рассказывала о мертвеце, который ходит по дому. Я смотрел на неё и думал, сколько ещё безумия она готова изобразить ради сохранения брака.
А потом она увидела кого-то за моим плечом.
«Что вы там увидели?»
«Ничего, господин генерал. Уже ничего».
Я заставил себя разжать пальцы.
Нет.
Призраки не приносят чертежи в кабинеты. У любого происшествия есть разумное объяснение, даже если я пока его не вижу.
Дворецкий вошёл без стука и остановился возле двери.
— Вы звали меня, ваша светлость? — спросил он, внимательно глядя на моё лицо.
Я указал на стол.
— Вы положили сюда второй обрывок? — спросил я, вспоминая, что слуги могут ходить очень тихо и быстро, чтобы не тревожить хозяев.
Старик подошёл ближе. Увидел бумагу и замер.
— Нет, ваша светлость, — ответил дворецкий после паузы. — Когда я заходил перед отъездом госпожи Ратьен, здесь была только одна половина.
— Кто мог войти после? — уточнил я, продолжая смотреть на бумагу.
— Никто, — подтвердил он уже тише. — Я оставался возле лестницы. К двери никто не подходил.
Это не было ответом.
Я не нуждался в подтверждении невозможного. Мне требовалось объяснение.
— Оставьте меня, — раздраженно приказал я.
Дворецкий не сразу подчинился.
Его взгляд скользнул по обгоревшему краю, по золе и остановился на втором листе. На лице старика появилось то же выражение, которое я видел у Гаррета, когда тот смотрел за плечо Эльсвиты.
Страх.
— Выйдите, — повторил я медленнее.
Дворецкий поклонился и закрыл дверь.
Я взял оба обрывка, а потом приложил края друг к другу. Они совпали до последнего волокна.
Соединилась лестница. Сложилась двойная кладка нижнего помещения. Над ней появились центральная дорожка, круглая клумба и стеклянная крыша.
В верхней части страницы проступило название.
«Зимний сад герцогини Аделаиды».
Имя моей покойной матери.